А-П

П-Я

 Каталог огромен, дешево 
 chloe rose 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но вот послышался глухой гул, и в небе показался силуэт ТУ-154, было видно, как самолет медленно шел на снижение, слегка покачивая крыльями. Гул лайнера нарастал и вскоре стал невыносимым. Шасси самолета коснулись бетона посадочной полосы, и, резво пробежав несколько сотен метров, самолет замер прямо напротив встречающего его кортежа. Протоколисты сената выстроились в линию, к самолету подали трап, и гул турбин наконец затих. В неожиданно наступившей тишине послышался смех высокопоставленных представителей официальной делегации, выходящих из самолета.
Теперь нужно было действовать очень быстро. Вероника встала у первого трапа. Дождавшись, когда протокольная часть приветствия окончится, она тотчас же пригласила членов федерального правительства сесть в лимузины. Моторы мотоциклов эскорта взревели; сверкающей вереницей поползли лимузины, вслед за ними последовали машины сената. После этого Вероника поспешила на помощь Светлане, которая рассаживала российских губернаторов, мэров и других членов официальной делегации в автобусы. Наконец взвыли сирены на полицейских машинах сопровождения, и колонна автобусов тронулась.
С момента приземления самолета прошло восемь минут. И все-таки они немного опаздывали. Наступил час пик. И хотя впереди их колонны мчалась полицейская машина сопровождения, автобусам то и дело приходилось притормаживать. Один раз колонну разорвал поток машин, сверкающий в свете заходящего берлинского солнца. Но вот за окнами уже показалась нарядная громада «Хилтона», дверцы автобуса распахнулись, и Ника, поблагодарив шофера, резво выскочила на улицу. К автобусу спешили портье с тележками, Инна и Марина помогали урегулировать поток людей и багажа.
Сейчас предстояла важная задача — оперативно и обходительно расселить всех членов российской делегации по номерам. На мгновение все смешалось — багаж, люди, портье, менеджеры отеля, гости. Но не зря Михаил Ермолаев репетировал эту процедуру заранее: с помощью Светланы первыми зарегистрировались VIP-персоны, и портье покатили тележки с их багажом к лифтам. Регистрация участников заняла пятнадцать минут.
Не знали высокопоставленные гости, да и к чему было им интересоваться тем, что в шесть утра этого дня Михаил Михайлович лично прошелся по VIP-этажам и что горничным, обслуживающим этаж, пришлось весьма несладко. Чрезвычайно требовательный, щепетильный даже в мелочах, Ермолаев учинил менеджеру отеля скандал из-за того, что в нескольких номерах еще не были застланы свежие постели, отсутствовали вазы с цветами и фруктами, а в ванных комнатах не расставлены изысканные флаконы с косметикой. Честно говоря, персонал отеля давно не видел такого аврала и со смешанным чувством почтения и страха бросался выполнять любые требования шефа «Протокола» и его помощниц.
Под самый «занавес» появился еще один сотрудник «Протокола» — Валерий Ковалев. Он занимался встречами-проводами гостей, прилетавших международными или чартерными рейсами в другие аэропорты. Рядом с ним мелко семенила вице-мэр города Хельсинки, которую Ковалев пристроил к стойке регистрации, а сам преспокойно отправился в свой номер.
Пока участники располагались в своих номерах, Ермолаев тихо буркнул Светлане и Веронике, что VIP-гости остались довольны встречей в аэропорту, а также номерами и видами из окна.
— В семь у вас начнется горячее время — российские и немецкие гости отправятся на ужин, будут знакомиться, общаться. Ваши места — за VIP-столами. Официальная делегация через тридцать минут отправится в ратушу, на ужин с вице-бургомистром Берлина, там будут работать свои переводчики. Когда официальная делегация уедет, вы спускаетесь в общий зал и работаете там, помогаете Инне и Марине. А пока, — он взглянул на часы, — у вас пятнадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок.
— Пятнадцать минут, какая роскошь, вы нас просто балуете, — притворно вздохнула Лана, — я рассчитывала всего на пять! А Ковалев-то где будет?
— Он поужинает, а потом поедет встречать нового министра экологии Соколова Андрея Александровича, — заглянул в свой график Ермолаев и неожиданно подмигнул Светлане.
— Ага, и поселит его в самый простой и дешевый номер с видом на внутренний двор гостиницы, — продолжала ворчать Лана.
— Не язви, уж за министром я поухаживаю сам. Лично.
Берлин, отель «Хилтон», ресторан «Бельэтаж», 10октября, вечер, 19.00-21.00
Члены официальной делегации неторопливо прошествовали через вестибюль отеля и поднялись на второй этаж. В ресторане «Бельэтаж» негромко играла музыка, официанты выстроились в ровную накрахмаленную линеечку, яства, разложенные на столах, источали разнообразные гастрономические ароматы и манили к себе. Ника только сейчас вспомнила, что, кроме пары бутербродов на завтрак и чашки кофе перед поездкой в аэропорт, она сегодня ничего не ела. А это плохо, очень плохо! Если бы у нее было на пару минут больше, она бы успела вскипятить в номере чайник и выпить чашку горячего шоколада. Тогда бы чувство голода немного отступило и переводить было бы легче.
Работа переводчика совсем не то, что о ней думают девяносто процентов людей. Это издалека, с экранов телевизора кажется, что нарядные, элегантные женщины играючи произносят фразы на чужом языке, улыбаются, даже успевают кокетничать. Как далеки эти представления от реальной жизни! Какой концентрации внимания, памяти, неутомимости требует эта работа! И где бы ни сидел переводчик — за столом переговоров в фирме, в заводоуправлении, в Белом доме, — везде он обязан сохранять ровное, спокойное состояние духа, успевать сгладить непростые моменты, когда участники переговоров вдруг начинают сыпать труднопереводимыми пословицами и поговорками, запоминать и без запинки воспроизводить энное количество километров, тысяч долларов, хронологические даты.
Ника сидела за одним из VIP-столов с левой стороны от вице-бургомистра Берлина, который, не переставая улыбаться и чуть шепелявя, произносил приветственные слова в адрес русских гостей. Ника автоматически переводила, поглядывая на сидящих за столом — всем ли слышен ее перевод? Зал ресторана постепенно заполнялся российскими и немецкими участниками конференции, становилось шумно. Ника повысила голос и бросила взгляд в сторону второго стола, где работала Лана. Руководитель российской делегации, заместитель министра экономики, благосклонно кивнул и произнес ответную речь. Шум в зале усиливался, официанты усерднее засновали с бутылками вина и воды, глубокий грудной голос Ланы время от времени заглушал звон бокалов.
Российский замминистра стал рассказывать вице-бургомистру о погоде в Москве и восхищаться размахом строительства в германской столице. При этом он великолепно разделывал кусок сочной свинины, запивая его сухим красным вином. Вице-бургомистр в ответ бурно восхищался новым обликом российской столицы и произнес тост за развитие дружеских отношений между двумя странами. Через полчаса за плечом российского замминистра показался Ермолаев. Он что-то шепнул ему прямо в розовое, словно резиновое ухо, тот кивнул и небрежно бросил салфетку на стол.
— Итак, господа, мы едем в ратушу. — Он обвел глазами всех сидящих за столом. — Продолжим наш разговор там.
Стулья задвигались, салфетки упали с колен, и высокопоставленные персоны, беспечно переговариваясь, покинули зал ресторана. За ними последовала группа губернаторов, сопровождаемая руководством федеральной земли Берлина — Бранденбурга.
— Фу, — послышался за спиной Ники усталый голос Ланы, — неужели все? У меня, представляешь, анекдоты стали друг другу рассказывать! Ну, чего стоишь, пойдем съедим чего-нибудь, что ли, я еле на ногах стою!
Москва, 1984-1992
Светлана была единственным, поздним и желанным ребенком. Родители любили ее самозабвенно, но старались не баловать. Девочкой она росла общительной, живой и любознательной, поэтому родительские наставления об ответственности и чувстве долга порой бывали излишне усердны. Их усилия не пропали даром.
В школьные годы классная руководительница Светланы без устали повторяла ее матери: «Ваша дочь весьма ортодоксальная девица, для жизни это — большой минус». Но потом, когда Лана уже была студенткой филфака МГУ, ее «ортодоксальность» больше вызывала уважение, чем неприязнь. Сокурсники знали, что к Светлане всегда можно обратиться за помощью, она и в долг даст, и уладит щекотливые вопросы с деканом факультета. Отличные оценки, общественная работа, подруги, поклонники — все давалось Светлане легко.
В университетской характеристике значилось, что Аркатова является ленинской стипендиаткой, обладает повышенным чувством ответственности, работоспособна, честна, пользуется несомненным авторитетом в среде однокурсников.
Еще на первом курсе Светлана влюбилась в Валеру Ковалева, общепризнанного факультетского красавца. Высокий, темноволосый, он был неплохо сложен, но в его облике преобладала не мужественность, а изящество и порочность. Больше похожий на итальянца, этакого героя-любовника, чем на среднестатистического гражданина Советской страны, он смотрел на мир темными, словно греческие маслины, глазами. Валера был приветлив, общителен, но при необходимости умел держать дистанцию. Родители Валеры работали во Внешторге и постоянно привозили сыну из загранкомандировок модные фирменные вещи. В друзья к нему набивались не только ребята со своего курса, но и постарше. Поговаривали, что Валера потихоньку фарцует: продает джинсы, куртки, сигареты, зажигалки, рубашки. Что он находил в этом занятии, никто не понимал, ведь денег у него всегда было достаточно. Когда как-то раз Светлана спросила его об этом, он лишь небрежно ухмыльнулся, мол, риск — благородное дело. «Это спекуляция — благородное дело?» — возмущаясь, допытывалась Лана. Однако серьезных ссор из-за рискового увлечения Валеры между ними не возникало. Обаяние Валеры побеждало все: и внушенное Светлане в детстве «спекулировать — нехорошо», и ее собственное недоумение, и неприязнь некоторых однокурсников.
Светлана и Валера сблизились не сразу. Это произошло скорее всего благодаря обычным, проверенным веками женским хитростям, к которым почти бессознательно прибегала Лана. Всегда выходило так, что Светлана оказывалась рядом с Валерой в нужный момент и всегда была рада прийти на помощь: написать курсовую, посидеть вместе в библиотеке, готовясь к экзаменам, угостить чашкой горячего шоколада в любимой ими «Шоколаднице». Делала она это мило и ненавязчиво, и Валера привык видеть сокурсницу рядом, а вскоре стал приглашать ее на свои знаменитые на весь университет вечеринки. Постепенно Светлана стала замечать, что под привычной бравадой Валеры скрывается неуклюжая и наивная сентиментальность. Помнится, еще ее поразило, как важно для Валеры выступать в роли хлебосольного хозяина, который рад всем, кто переступил порог его дома.
Перед защитой диплома Валера сделал ей «предложение. Это было долгожданным и все равно неожиданным событием для Светланы.
— Почему же ты все-таки выбрал меня? — допытывалась она у Валеры, теперь уже ее жениха.
Этим же вопросом задавались все девчонки от первого до пятого курса филфака, они фыркали и щурили завистливо глаза, когда сияющая от счастья Лана проходила мимо. Но какое ей было дело до факультетских кумушек, которые находили удовольствие лишь в стряпне очередной сплетни и беспрерывном перемывании косточек всему и вся, ведь она выходила замуж!
— Так почему ты выбрал меня? — не унималась Светлана.
— Я привык… — смущался Валера. — Я просто, наверное, привык к тому, что ты всегда рядом… Клянусь честью! Привык рассчитывать на твою помощь… Знаешь, мне просто страшно, когда я думаю, что вот закончим мы пятый курс… И что? Тебя уже больше не будет?
Родители Валеры приютили молодую пару, выделив им комнату в своей трехкомнатной квартире. Теперь Светлана жила в доме сталинской постройки у станции метро «Аэропорт». Вся квартира была обставлена старинной мебелью из карельской березы. Мебель едва достигала половины стен. Сделано это было намеренно, потому как выше на стенах размещалась великолепная коллекция картин — мастера русской школы конца XIX — начала XX века. Отец Валеры начал собирать коллекцию, когда был еще молодым сотрудником МИДа. Правда, в то время коллекция эта состояла всего из нескольких полотен, перешедших к нему по наследству от тетки, да и наиболее ценными из них были картины Корзухина, Перова и небольшой этюд Айвазовского. Благодаря необъяснимой случайности несколько скромных произведений этих художников оказалось и у его будущей жены, молодой начинающей переводчицы скандинавских языков. Когда они поженились, совместная коллекция уже тянула на небольшое частное собрание картин. Вот тогда Ковалев-старший и начал серьезно заниматься пополнением своей коллекции. Стены столовой, комнату Валеры, спальню самих Ковалевых озарил теплый уютный блеск золоченых рам. Картины Ковалевы подбирали тщательно. Новое произведение должно было вписаться в интерьер, сохранив при этом то настроение, которое уже было создано в комнате другими картинами.
Светлана любила атмосферу дома свекра и свекрови, но все-таки была рада переехать в однокомнатную квартиру в Свиблове, которую приобрели Ковалевы-старшие для молодой семьи.
После окончания университета Светлана поступила секретарем-переводчиком в маленькую немецкую фирму. Валера же долго не мог найти себе подходящего места, переходил с одной работы на другую, а поступив по протекции отца в МИД, не проработал там и года.
— Ну не могу я сидеть на одном месте с девяти до шести как привязанный! — оправдывался он перед отцом. — Скучно мне там!
Чтобы чем-то занять себя, Валера окончил курсы «Интуриста» и стал разъезжать с туристами по Средней Азии, Уралу и Украине. Обычно он брал только западников, у них легче было приобрести модные шмотки и парфюмерию, которые он потом успешно сдавал за рубли. Светлана уже давно закрыла глаза на это и не пыталась перевоспитать мужа. А Валера продолжал свой небезопасный бизнес уже не ради риска, а для того, чтобы купить продукты, косметику, лекарства. В стране наступили голодные времена, полки магазинов были пусты, и самые незатейливые вещи порой приобретались за баснословные суммы. Жизнь, такая простая и понятная раньше, менялась на глазах, а Валера Ковалев не желал этого признавать. По-прежнему вечерами в однокомнатной квартирке в Свиблове собирались друзья, орал магнитофон, пелись песни под гитару, уничтожались недельные запасы продуктов.
— Валера, давай собирать народ в выходные, — уговаривала Лана мужа, — мне же по утрам рано вставать, а потом ехать целый час до работы!
Валера мило отшучивался, и все оставалось без изменений. В глубине души Светлана жалела мужа, по-прежнему опекала его, заботилась о его душевном спокойствии. Втайне от Валеры она уговаривала свекровь и свекра серьезно поговорить с сыном, пристроить его на хорошую работу. К сожалению, Валера равнодушно относился к попыткам жены найти ему занятие. Он словно пережидал тяжелые времена в надежде, что все в конце концов уладится само собой и вернется на круги своя. «Нет, Светлана, разбирайся с ним сама, — качала головой свекровь на просьбы Ланы урезонить сына.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Сказка для двоих'



1 2 3
 женские кофты 

 половая плитка под дерево рекомендую Декор Маркет в Москве