А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/tumby-s-rakovinoy/so-stoleshnicej/ 
 духи туфелька каролина херрера здесь 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Бирн Биверли

Семейство Мендоза - 2. Пламя возмездия


 

Тут выложена электронная книга Семейство Мендоза - 2. Пламя возмездия автора, которого зовут Бирн Биверли.
В электронной библиотеке ALIBET вы можете скачать бесплатно или читать онлайн электронную книгу Бирн Биверли - Семейство Мендоза - 2. Пламя возмездия в формате txt, без регистрации и без СМС; и получите от книги Семейство Мендоза - 2. Пламя возмездия то, что вы пожелаете.

Размер файла с книгой Семейство Мендоза - 2. Пламя возмездия равен 267.87 KB

Семейство Мендоза - 2. Пламя возмездия - Бирн Биверли => скачать бесплатно книгу



Семейство Мендоза – 2

OCR: Аваричка; Spellcheck: Vallensya, lory
«Пламя возмездия»: Русич; Смоленск; 1994
ISBN 5-88590-036-1
Аннотация
В романе современной американской писательницы читатель снова встретится с представителями могущественной испано-английской банкирской династии Мендоза. Главные герои романа – Лила Кэррен и ее сын Майкл – проходят нелегкий жизненный путь, переживая радость победы и обретения утраченного.
Биверли Бирн
Пламя возмездия
ПРОЛОГ
Кордова, Испания
1869 год
Тьма шевелилась и дышала, словно живое существо. Мир, в котором теперь пребывала Лила Кэррен, был лишь тьмой. Она жила в краю вечной ночи, где она могла лишь слышать, осязать, обонять, но не видеть. Звуки вползали в нее как злобные пресмыкающиеся – эта черная пелена была им нипочем, они душили, парализовали ее волю к сопротивлению. Она изнемогала под тяжестью железного ошейника, ее донимал холод мраморных полов, от которого не мог уберечь жесткий ковер. Огромная кровать резного дерева, стоявшая в двух шагах от нее – это тоже была часть пытки – прикованная к ней цепью, Лила не могла улечься на нее – не давала цепь, длина которой была подобрана специально.
Вот плач своего ребенка Лиле слышать дозволялось – этому никто не препятствовал. Ее шестимесячный сын находился в смежной комнате. На испанский манер его нарекли Мигелем, но для нее он был и оставался Майклом. Ее младенец, это милое ни в чем не повинное грудное дитя, рожденное в любви, в доверии, как ей когда-то казалось, как и она сама, стало объектом ненависти своего отца. К ребенку регулярно приходила кормилица, ухаживала за ним, меняла ему пеленки, но Майкл почти всегда оставался один, обреченный мерзнуть и плакать, а его мать должна была слушать это и мучиться, изнемогать от боли и биться в цепях от отчаянья и бессильной злобы, от сознания собственной беспомощности. А остальные делали вид, что не слышали ни ее криков, ни стонов.
Тем временем, жизнь в этом древнем, освященном веками дворце Мендоза, шла своим чередом. Сквозь тьму прорывались голоса прислуги, занимавшейся обычной работой, шаги ее супруга Хуана Луиса Мендоза, направлявшегося куда-то по каким-то, ему одному известным делам, его крики, когда ему вдруг вздумалось излить на кого-нибудь или что-нибудь свой гнев. Временами она слышала и голос Беатрис, сестры Хуана Луиса или ее мужа Франсиско. Все родственники знали о ее заточении. Но и они были пленниками Хуана Луиса и даже не помышляли о том, чтобы сбросить эти оковы – его наследники, они никем не могли быть, кроме как его рабами.
1870 год
Раз в день ей приносили еду, всегда одно и то же блюдо – какие-то тушеные овощи с кусочком мяса. Ложка ей не полагалась и, чтобы не умереть с голоду, она была вынуждена лакать из деревянной миски, стоя на четвереньках, как животное. И Лила лакала, потому что понимала, что это необходимо, она вообще делала все, если понимала, что так необходимо – в этот тринадцатый по счету месяц ее заточения Хуаном Луисом она уже приняла решение. Она должна выжить и отомстить.
Пусть ценой невероятных усилий, но все же ей удалось хоть как-то существовать и при этом не лишиться рассудка. Так продолжалось до тех пор, пока не наступил день, когда она перестала слышать голос своего ребенка, ее сына Майкла. До этого дня она пребывала в полной уверенности, что все возможные степени злости, отчаянья, страха и ненависти уже давно достигли своего пика, но теперь, когда ее стали терзать вопросы – жив ли он, где он, не убил ли его безумный отец – это было равносильно тому, что стена, отделявшая ее от ада, приоткрылась, и она теперь знала, что там происходит. Ее боль, ее ненависть перешли в совершенно иные, уже нечеловеческие, запредельные категории. Она была настолько лишена сил, что не могла ни кричать, ни плакать, лишь напрягшись, лежать на холодном полу, руками вцепившись в ненавистный ошейник.
Так проходили часы, недели, месяцы. В конце концов, она поняла – Хуан Луис победил. Она все-таки стала жертвой тотального отчаянья.
– Лила, Лила, ты слышишь меня? – голос этот был где-то далеко-далеко, даже не голос, а испуганный шепот. – Это я, Беатрис, твоя золовка. Отзовись, ради Бога, ты жива? – английский ей давался с трудом, но Лила понимала ее.
Ее звали по имени. Ее уши слышали человеческий голос, обращавшийся к ней. Впервые за долгие годы и месяцы этой агонии она слышала свое имя из уст другого человеческого существа.
– Я… я жива.
Лила ощутила боль – ее отвыкшие от речи губы треснули.
– Беатрис, где мой ребенок? Мой Майкл?
– Тсс… молчи, ничего не говори, только слушай. Я за дверьми. Мне удалось подкупить служанку, и она открыла мне дверь в коридор, я ее просила дать мне ключ от этой комнаты, где ты сейчас, но она побоялась. Хуан Луис запугал ее, он всю прислугу запугал, – голос Беатрис дрогнул. – Он даже нас запугал.
– Майкл, – шептали кровоточившие губы Лилы. – Мой Майкл…
– Я пришла к тебе, чтобы рассказать тебе о нем. С ним все хорошо, девочка моя, не беспокойся, он со мной. Франсиско и я взяли его к себе. Не могла я больше выдерживать эту жизнь во грехе, я все время молилась. А теперь я осмелилась и вот пришла. Я сказала моему безумному братцу, что если только он не отдаст мне ребенка, чтобы я ухаживала за ним, то такой скандал закачу, что даже ему он даром не пройдет. Это, чтобы так невинную душу терзать, ни за что, ни про что, мыслимое ли это дело? Да его все за аспида сочтут… Лила, ты слышишь меня? Твой маленький Мигель – с ним все хорошо, с ним все будет хорошо. Я буду за ним смотреть, пока к Хуану Луису рассудок не вернется.
Ответом было молчание.
– Лила, – снова позвала Беатрис. – Что с тобой?
Через несколько мгновений Беатрис снова услышала шепот Лилы.
– Я все понимаю, я слышу тебя.
Ее ребенок был вне опасности, он был жив, о нем заботились. Это придало ей храбрости – теперь она уже не сомневалась, что выдержит, что выживет.
1882 год
Время от времени Майкл приходил на балкон ее комнаты. Это было очень рискованное дело, и мальчик мог отважиться на это лишь когда был полностью уверен, что ни его отец, ни его шпионы не могли этого заметить. Майкл взбирался к ней на балкон по лозам дикого винограда, увивавшего стены дворца. Когда начались эти тайные визиты, Лила буквально разрывалась на части: с одной стороны она жаждала видеть сына и вместе с тем стыдилась своего положения, и эти встречи доставляли ей и радость и были для нее мукой.
Спору нет, кое-что в последние годы изменилось к лучшему – по истечении трех лет пленения ошейник и цепи были сняты. Этот жест должен был свидетельствовать о безграничном великодушии Хуана Луиса, может быть даже о ниспосланном на его голову просветлении, которое хоть частично умерило его патологическую ревность. Тем не менее, она как была, так и оставалась пленницей в этих четырех стенах. Ее волосы, когда-то пламенно-рыжие, были теперь белее снега, она исхудала, стала тенью. Тень, обитавшая в мире теней.
– Мама, мама, ты здесь? – мальчик прижался лицом к стеклу балконной двери.
Она была заперта, Майкл никак не мог подобрать к ней ключ, чтобы иметь возможность заходить к ней. Едва заслышав его голос, Лила подошла и чуть раздвинула портьеры, чтобы они могли видеть друг друга и поговорить. Конечно, все это было лишь иллюзией близости – ни мать, ни сын не могли обнять друг друга – лишь только видеть друг друга сквозь неширокую щель в портьерах и разделявшее их стекло.
– Мама, – звал ее мальчик. – Пожалуйста, отзовись, это очень важно.
Портьеры раздвинулись, и образовалась очень узкая щелочка, открывать их шире было нельзя. Это означало привлекать внимание, и было очень опасно.
– Я здесь, милый мой. Как ты?
– Хорошо, мама, все у меня в порядке.
Лила не могла насмотреться на него. Майкл был крупный мальчик, очень высокий для своих тринадцати лет. Он был рыжеволос и синеглаз, цвет его глаз был темнее материнского. Лила прижала ладони к стеклу, в тщетном желании погладить его, прикоснуться к нему. Майкл… Майкл… Дитя ее страданий, ее боли, ее сын, которого она обнимала в последний раз, когда ему было всего три месяца от роду.
– Майкл, – шептала она и губы ее почти касались стекла.
– Мама, послушай. Мне надо тебе кое-что передать. Это просто чудо, что это письмо попало к нам, а не к папе. Тетя Беатрис велела мне показать его тебе.
Лила увидела большой толстый конверт. У нее не было ни малейшего понятия, откуда и от кого оно, и она не представляла, как возьмет его в руки и станет читать – это были давно забытые ощущения.
– Майкл, не надо, ведь, если отец твой прознает, то…
– Мне все равно, – не дал ей договорить мальчик. – Я знаю только, что это очень важное письмо и, если понадобится, я и стекло могу разбить.
Лила увидела у него в руках увесистый камень.
– Майкл! Нельзя этого делать! Услышат! Твой отец…
– Ну и что? Я разобью стекло и освобожу тебя, и мы убежим из этого дворца. Мы так далеко убежим, что папа нас никогда не сыщет.
Нет, не было на этой земле такого далекого места, куда бы не проникла рука Мендозы. Их богатство, их власть не признавали никаких границ, Лила это понимала. Куда ей бежать, да еще с ним? Что они станут делать? «Нет, – шептала она, – нет».
– Мама, письмо очень важное, я это знаю. Я сердцем чую, что это так.
Лила через стекло присмотрелась к конверту. И теперь, при виде этого письма в ней стало появляться и расти какое-то новое, забытое ощущение, казалось, давно в ней умершее. Это было уже не просто желание выжить, а совершить нечто большее, желание победить. Она невольно протянула руку, чтобы взять это письмо, будто и не было этого проклятого, разделявшего их стекла. Теперь она понимала, что это было за чувство – чувство абсолютной правоты, решимость, смелость.
– Да, – тихо произнесла она. – Да, Майкл, давай, разбей это ненавистное стекло. Но будь осторожен, не разбивай его все целиком, будет много шума, разбей его так, чтобы получилась маленькая щель, ее будет достаточно, чтобы ты смог просунуть письмо. А потом я сумею чем-нибудь закрыть ее, и никто ничего не узнает. И ни о чем не догадается.
Хуан Луис был у нее в ту ночь. В последнее время он к ней зачастил. Придя к ней, он сначала мерил шагами эту спальню-тюрьму, потом набрасывался на нее, отчитывал, обвинял, перечисляя все ее несуществующие преступления и измены. Она давно уже прекратила любые попытки протестовать, оправдываться, увещевать. Не существовало такого аргумента, который был способен рассеять его болезненные подозрения – это была идея-фикс воображаемых супружеских измен. И ее единственным ответом было молчание. Ей оставалось только молчать. И сегодня ночью она долго молчала, слушая его бесконечные нравоучения и ни на минуту не забывая, о переданном ей Майклом через щель в разбитом стекле, конверте. Через тонкую ткань платья она ощущала его сейчас, оно обжигало ее постоянным напоминанием о себе. И, в конце концов, она решилась на то, от чего добровольно отказывалась на протяжении уже многих месяцев: она заговорила с ним.
– Хуан Луис, послушай меня.
Услышав ее голос, он окаменел.
– Ага, они снизошли до ответа. Чему же я обязан такой честью? – с расстановкой спросил он.
– Обязан ты этим лишь правде, Хуан Луис. Той правде, которую мне удалось узнать. А теперь я знаю и еще одну вещь, одну очень важную для себя вещь: теперь ты меня выпустишь отсюда. И не только меня, но и моего сына.
– О чем ты говоришь? – произнес он.
– О власти. О власти над тобой, – тихо произнесла Лила. – А ты меня выслушаешь.
Через два дня после этого разговора, Лила Кэррен вместе со своим сыном покинула дворец Мендоза. Их первая поездка продлилась всего несколько дней, но она была первой в их одиссее, продолжавшейся много лет. Она их перебрасывала с одного континента на другой. Лила и Майкл стремились обрести награду, самую драгоценную из всех – возмещения им потерянных лет и отмщения за их бесчисленные унижения. Они жаждали возмездия.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПЕРВЫЕ ДЕСЯТЬ ДНЕЙ
1
Понедельник, 14 июня 1898 года
Дублин. Десять часов вечера
Несмотря на хромоту, этот человек шел довольно быстрым шагом, он смотрел себе под ноги и бойко ковылял, странно наклонясь вперед с прижатой к груди левой рукой. И, хотя в июньском вечернем воздухе не было ни ветерка, глядя на него, можно было вообразить, что в лицо ему хлестала зимняя непогода.
Одежда его была такой же несуразной, как и поза. На голове у него красовалась вязаная кепка, надвинутая на лоб так низко, что трудно было рассмотреть лицо. Одет он был в шерстяную куртку, наглухо застегнутую, и толстые саржевые брюки, давно утратившие свой первоначальный цвет.
Он шел вдоль по Дэрти-лэйн. Поравнявшись с церковью Сент-Кэтрин, человек остановился и суетливо перекрестился, продемонстрировав свой негнущийся большой палец. Мужчина воспользовался этой секундной паузой для того, чтобы окинуть взором улицу позади него. Убедившись, что никто не шел за ним по пятам, он поспешил дальше. Хотя было видно, что он знал этот город как свои пять пальцев, но предпочел идти окружным путем, а не напрямик. Было без нескольких минут одиннадцать, когда он, свернув на набережную Бэчлер-Уок, направился к дому из красного кирпича, смотревшему фасадом на реку Лиффи.
Видавшая виды вывеска с изображением лебедя объявляла о том, что здесь находился паб. Щит с аляповатой вывеской висел на большой скобе, вбитой в стену дома, и полная луна высвечивала облупившуюся краску и растрескавшееся дерево. Человек, толкнув дверь плечом, вошел внутрь, так и не отняв руку от груди. Пройдя через узкий, темный, грязноватый холл, он вошел в зал. Паб скоро должен был закрываться, но в просторном четырехугольном зале оставалось еще много посетителей. Несколько человек занимали места у стойки, тянувшейся вдоль стены, другие восседали за голыми деревянными столами. В углу был камин, но в этот теплый летний вечер его не топили, и вместо сладковатого, приятного дымка горящих торфяных брикетов, здесь стоял тяжелый запах кислого пива и дешевого табака.
Мужчина проковылял через весь зал, ни с кем не здороваясь и не обращая внимания на настороженные, недружелюбные взгляды остальных. Женщина лет сорока, может чуть старше сорока, пустым взглядом усталых глаз наблюдала за его приближением. Когда он устроился поодаль за стойкой, она подошла к нему. Пришелец стянул с головы свою шапочку и склонил голову в старомодном приветствии. Так нелепо здесь с этой барменшей еще не здоровались; меньше всего она ожидала, что перед самым закрытием ей в столь комичной форме продемонстрируют уважение, но женщина лишь удивленно подняла брови и никак этот жест не прокомментировала.
Мужчина оказался лысым, его лысину обрамляла скромная бахрома очень черных волос и глаза его были такими же как и волосы. И хотя они покраснели и припухли от недосыпания, тон его был веселым и дружелюбным.
– Да будет благословен дом сей. Мне бы пинту портера, если будете так добры.
– Через три минуты закрываемся, – тон, которым это было сказано, не отличался ни вежливостью ни гостеприимством.
– Да, да, я знаю. Я сразу же выпью.

Семейство Мендоза - 2. Пламя возмездия - Бирн Биверли => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Семейство Мендоза - 2. Пламя возмездия автора Бирн Биверли дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Семейство Мендоза - 2. Пламя возмездия своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с книгой: Бирн Биверли - Семейство Мендоза - 2. Пламя возмездия.
Ключевые слова страницы: Семейство Мендоза - 2. Пламя возмездия; Бирн Биверли, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 купить стильные женские кеды 

 https://dekor.market/plitka/