А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/brands/Cersanit/ 
 вода chanel 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Симонова Мария

Профессия - смертник


 

Тут выложена электронная книга Профессия - смертник автора, которого зовут Симонова Мария.
В электронной библиотеке ALIBET вы можете скачать бесплатно или читать онлайн электронную книгу Симонова Мария - Профессия - смертник в формате txt, без регистрации и без СМС; и получите от книги Профессия - смертник то, что вы пожелаете.

Размер файла с книгой Профессия - смертник равен 234.54 KB

Профессия - смертник - Симонова Мария => скачать бесплатно книгу



OCR Leo
«Мария Симонова. Профессия – смертник»: ЭКСМО; Мсква; 2004
ISBN 5-699-05194-5
Аннотация
Иногда полезно поговорить с незнакомцами, особенно если терять в этой жизни уже нечего. Поэтому Степан Ладынин легко воспринял появление на Гоголевском бульваре двух инопланетян, чем бы эта встреча ни была: последней улыбкой судьбы или первой ласточкой маниакально-депрессивного психоза. И если второе определяло Степану единственный путь – карниз крыши и затем несколько секунд восхитительного полета, то в первом случае просматривались некоторые варианты. Что и произошло. Его просто и изящно завербовали в Галактическую Службу Спасения, где для добровольных смертников работы хватало. И платили за нее хорошо. Например… бессмертием.

Мария Симонова
ПРОФЕССИЯ – СМЕРТНИК
Глава 1
ПОДАРОК
Каждому известно, что такое депрессия. Если вы – о, счастливчик! – никогда с нею не сталкивались, поинтересуйтесь у любого – всяк, кого ни спроси, сможет описать вам приметы этой унылой хищницы, хоть раз в жизни непременно его глодавшей – да если бы только раз!..
Не прибегая к медицинскому определению депрессии – лаконичному и сухому, – отметим лишь, что этому состоянию свойственно разочарование во всем, не исключая себя, любимого, как сказал поэт; «Мне свет не мил, и меркнет дивный образ…» (Подразумевается собственное отражение в зеркале.) Душа-раскольница влачится одиноким путником в подлунной степи, и нет ей в этом мире помощи, нет отрады… Только заунывный волчий вой – переливчатый, голодный – льется из-за ближайшей сопки…
Тоска, дремучая тоска.
У Степана Ладынина, находящегося вовсе не в степи, а бредущего в теплых летних сумерках по Гоголевскому бульвару, все вышеназванные симптомы наличествовали и даже, говоря без преувеличения, в десятикратном размере. Чему и удивляться – хоть Степан был в психическом плане человеком стойким и достаточно маневренным, однако нам, заслуженным ветеранам житейских бурь, известно, что порой в жестокий шторм ломаются даже самые крепкие мачты.
А Степана за последнее время постигла не одна неудача и не две… Эх, да что там считать! Налетевший шквал, ураган, тайфун не просто сокрушил реи и порвал паруса, а просто перевернул Степанову посудину, и она килем кверху погружается в пучину полной, если не сказать хуже – мертвой, безысходности.
Между тем сам Степан, как вы уже, конечно, поняли, был отнюдь не мертв, а живехонек – имея в виду чисто физический аспект, – и этот факт, на первый взгляд, бесспорно, положительный, наполнял его угрюмой, с оттенком удивления досадой: дело в том, что его депрессия перевалила критическую черту и, соответственно непреложным законам, перешла в новую, куда более жестокую стадию, именуемую суицидальным синдромом.
Опустившись на пустую скамью, Степан поглядел на свои руки и удивился их странной белизне, будто бы светящейся в полумраке. Ему захотелось увидеть их исполосованными глубокими крестообразными порезами и густо залитыми кровью. Потом его взгляд привлек троллейбус, проезжавший за оградой, с уже включенными огнями и теплым желтым светом, в салоне, и он пожалел, что сидит здесь, вместо того чтобы стоять там, на дороге, где стальной короб вдарил бы по нему со всего разгона плоской мордой, а потом накатился и перемолол это молочно-белое, пышущее здоровьем тело в… Да-да, прочь брезгливость, довольно чистоплюйства! В кровавое рагу!
Вот такие ужасные помыслы владели вполне с виду спокойным и благополучным молодым человеком, вкушающим вечернюю прохладу на скамеечке в глубине Гоголевского бульвара.
Троллейбус проехал, и глаза Степана переместились на высотное здание напротив, после чего самым желанным ощущением в жизни стало лететь с него головой вниз, на еще теплый после жаркого дня и такой замечательно твердый асфальт. Но, к сожалению…
К сожалению – а может, и к счастью, скажем мы, – в душе Степана еще теплилось глубокое, чем-то сродни религиозному убеждение, что сам он не вправе лишать себя жизни. Истоки этого крылись в далеком детстве, когда отец – обычный конторский служащий, непьющий, некурящий, примерный семьянин – вроде бы ни с того ни с сего «слетел с катушек» и совершил свой последний, быть может, самый волевой, но и самый непоправимый в жизни шаг – из окна тринадцатого этажа. Потрясение десятилетнего сына, не поддающееся, естественно, нашему описанию, осело в маленьком сердце смесью горечи, стыда и жгучей обиды: в дальнейшем он так и не смог простить покойному родителю его головокружительного последнего шага из квартиры, из семьи, из жизни. Из его, Степановой, жизни.
Говорят, что снаряд в одну воронку дважды не попадает. Однако Степану пришлось убедиться в обратном, когда годы спустя судьба, словно пристреливаясь, шарахнула по нему повторно из того же орудия: попытку самоубийства совершила тогда его подруга – первая девушка, которую он не без тайной гордости называл «своей». Запершись в ванной, она при помощи бритвы так исполосовала свои изящные конечности, что на них буквально живого места не осталось – проще бы, честное слово, было перерезать себе той же бритвой горло, но до такой радикальной меры она то ли не додумалась, то ли втайне надеялась на своевременное спасение. И спасение пришло! Ведь ее родители находились в тот вечер дома – мирно проводили досуг в гостиной за телевизором, до поры до времени не подозревая, что в двух шагах от них дочура тем часом в поте лица пилит себе вены.
Степан регулярно ездил потом к ней в больницу, тратя скудные, тогда еще карманные, сбережения на соки, фрукты и овощи, рекомендованные ей врачами, но неизменно ощущая себя при виде нее преданным и растоптанным. Поэтому после ее выписки он сделал все, чтобы больше с ней не видеться. Возможно, он был к ней не совсем справедлив и даже жесток, но это было выше его сил – первая любовь оказалась похоронена на дне той же воронки, где давно уже упокоилась любовь к отцу.
И вот теперь…
Оторвавшись от крыши, взгляд его скользнул вниз, ностальгически проследив путь своего возможного падения, и тут наткнулся на странную пару, стоявшую напротив его скамейки. Что-то в них было особенное, не свойственное общей массе – так в толпе отличаешь иностранцев, даже не по одежде, а по чему-то трудноопределимому – по иной ауре, должно быть? К тому же эти двое, явно чуждых нашему социуму, граждан и вели себя, прямо скажем, не совсем обычно: в руках у них был круглый предмет, со стороны похожий на большой барометр в деревянной оправе, и оба они глядели очень внимательно то в него, то на Степана.
Такой пристальный и, говоря no-чести, довольно подозрительный интерес к его персоне не остался Степаном незамеченным, однако его апатия была слишком всепоглощающа, чтобы придавать какое-то значение странному поведению прохожих. Даже когда они, спрятав куда-то свой барометр, подошли и сели на скамейку по обе стороны от него.
– Пусть вас не удивляет наше обращение, Степан Ладынин, – сказал тот, что уселся справа, приятным голосом, с выражением, подходившим скорее для декламации назидательных рассказов по радио, а вовсе не для знакомства с неизвестным гражданином на погруженном в сумерки бульваре.
Трудно поверить, но Степана не удивили ни само это в высшей степени необычное обращение, ни даже собственное имя в устах незнакомца. Степан тонул в океане безнадежности – хоть окружающее и достигало его сознания, но не находило ни малейшего отклика в оцепеневшей душе, придавленной депрессивными толщами.
– Мы являемся представителями Галактической Службы Спасения, – сообщил незнакомец слева, что также не произвело на Степана должного впечатления: неважно, что само по себе такое заявление являлось обескураживающим и по меньшей мере сенсационным, главное, он был уверен, что никакая служба спасения, будь она земная или галактическая, не в состоянии справиться с его проблемами.
– Мы не беремся решить ваши проблемы, – не замедлил подтвердить правый сосед. – Однако нас поразил уровень вашей эмоциональной стагнации. В связи с этим у нас к вам имеется предложение: вы, насколько мы поняли, желали бы прекратить свое существование, но личные убеждения не позволяют вам подвергнуть смерти самого себя. У нас есть такое задание, при выполнении которого вам гарантируется девяносто пять процентов смертельного исхода. Притом вы погибнете не от собственной руки и, как вы понимаете, не от нашей, а выполняя спасательную операцию по пресечению деструкции, возникшей в галактическом социуме, – то есть во имя благородной цели.
Эти слова родили наконец в Степане проблеск заинтересованности: подобный выход, пожалуй, его бы устроил. Хотя Степа понимал, что вряд ли стоит воспринимать всерьез подобного рода нелепую провокацию с крупным замахом в область научной фантастики. Здесь явственно отдавало чьим-то психическим расстройством. «Кстати, чьим именно?..» – с тревогой подумал Степан. Несмотря на плачевное состояние собственной психики («стагнация» сказали они – очевидно, доки), он подозревал, точнее, очень надеялся, что инопланетный бред, не лишенный, надо признать, своеобразной логики, без сомнения, восхитившей бы последователей профессора Кащенко (и самого его, пребывай он по сей день в здравии), является плодом больной фантазии обсевшей его парочки. Кстати, соседи тем временем с завидным упорством продолжали гнуть свою линию.
– Согласны ли вы на таких условиях отправиться сейчас с нами? – спросил кто-то из них.
– Да, – сказал Степан, давая ответ не столько двум психам, стащившим где-то большой барометр, а скорее самому себе в том плане, что если уж выбирать способ ухода из жизни, то гибель во чье-то спасение была бы, пожалуй, более предпочтительна, чем, скажем, падение с крыши или же бесполезная смерть под колесами.
– Очень хорошо! – обрадовался сосед справа. – Тогда прошу вас подняться.
Степан с глубоким вздохом встал, размышляя, что если ему сейчас предложат сесть в машину, чтобы проехать за город к летающей тарелке, то он пошлет этих марсиан с их барометром куда подальше, желательно в параллельную галактику, а сам отправится восвояси.
Одновременно встали и они.
В следующий миг окружающий их вечерний бульвар высветился и поглотился ослепительно-белым светом, в котором, по ощущениям Степана, что-то сыпалось, похожее то ли на теплый снег, то ли на остывающий пепел.
Вскоре странное чувство незримого снегопада сошло на нет, вместе с тем и сияние, целиком затопившее мир, стало постепенно меркнуть, явив перед тремя путешественниками – гляди-ка, а ведь похоже, что и впрямь путешественниками! – новую и необычную, по крайней мере для Степана, картину.
Окрестности от края и до края затопил, постепенно проявляясь, космический океан, полный звездной взвеси – словно в черной бездне застыли мириады светящихся микроорганизмов. Яркие россыпи были частично загорожены переливчатым шаром ртутного оттенка, висевшим впереди и чуть правее. Определить его размеры на глазок представлялось затруднительным: данный объект с равной вероятностью мог находиться всего в нескольких метрах от них и быть величиной с баскетбольный мяч или на расстоянии десятка тысяч километров – тогда он, очевидно, являлся планетой.
Метаморфоза, произошедшая с пейзажем, не оставляла сомнений в своей реальности, так что Степан в первые мгновения даже удивился, как это он еще остается живым и продолжает дышать, когда кругом простирается ощутимо близкий, пустой и вечно жадный до беззащитной плоти абсолютный вакуум.
Покрутив в недоумении головой, Степан увидел, что в окружающей его и спутников пустоте имеется еще кое-что довольно примечательное: во-первых, за его правым плечом пылало ослепительно яркое, при этом потрясающе голубое солнце. А во-вторых, он обнаружил позади себя еще один достаточно крупный объект, а именно: весьма удобное с виду кресло. Интуитивно поняв, что оно не болтается где-то за тысячи миль, а расположено в непосредственной близости к его седалищу, Степан незамедлительно сел, охваченный неизбежным в подобной ситуации головокружением. Так что любезное приглашение левого попутчика: – Прошу вас садиться, – немного запоздало.
– Мы с вами находимся в центральном секторе нашего рукава галактики, в районе звезды ББ18 9465217, на расстоянии семнадцати тысяч световых лет от вашей Солнечной системы, – как ни в чем не бывало сообщил левый, усевшись в еще одно такое же кресло, располагавшееся за его – хм-хм – спиной. – К сожалению, мне неизвестно обозначение данной звезды у вас, так что вы можете лишь примерно представить себе ее местонахождение на ваших звездных картах.
– Уже представил, – ничуть не постеснялся соврать Степан, уверенный, что у земных астрономов эта звезда все равно обозначена примерно таким же рядом цифр, какой ему только что отбарабанил сосед слева.
– Рад сообщить вам, – подключился правый, также уже сидящий, – что на время выполнения задания вы становитесь сотрудником Галактической Службы Спасения, что было автоматически задокументировано при вашем согласии. Мы стараемся соблюдать обряды народов, с которыми вступаем в соглашение, особенно когда речь идет о наших сотрудниках, поэтому сейчас, в соответсвии с вашим земным обычаем, позвольте торжественно вручить вам удостоверение и значок. – С этими словами он опять поднялся, и Степан вынужден был сделать то же самое, хоть и не в силах был проникнуться духом момента по причине все того же депрессивного синдрома, крепко сжимавшего его в своих гибельных тисках, несмотря на все в высшей степени потрясающие обстоятельства.
Степан принял пластиковую карточку, испещренную непонятными значками и снабженную его мрачным портретом, подумав мельком, без особого интереса – когда это его успели щелкнуть?.. При этом он пожалел, но не от души, а тоже довольно вяло, что не может прочесть надписей: интересно было бы все же узнать, как обозначена в этом документе его должность – вероятно, смертник? «Впрочем, какая разница», – махнул он мысленно рукой, затушив в себе те слабые проблески любопытства, что еще теплились угольками на пепелище, оставшемся от его былой могучей жажды жизни.
Потом спасатель легким шлепком прилепил ему на грудь восьмиугольный значок с изображением галактики, обведенной оранжевым кружком. Возможно, сам по себе обряд вручения и был чисто земным обычаем, тем не менее Степан заметил, что такие же значки украшают куртки обоих его спутников – впрочем, теперь ему, наверное, правильнее было величать их коллегами.
В подтверждение этой мысли, а может быть, просто педантично следуя процедуре обряда, спасатель пожал Степану руку со словами:
– Мое имя Грабстрихт Семьдесят Пятый, но вы можете называть меня Грабе.
– Я – Эксвайзи Блим, для вас просто Экс, – сообщил второй.
– Степан Ладынин, – произнес Степан автоматически, как того требует церемония знакомства, хотя давно уже было очевидно, что его имя они и без того откуда-то вызнали. И также машинально добавил: – Можно просто Степан.
– Итак, Степан, – сказал Грабе, – не будем терять даром время.
– Не сочтите это пустой игрой слов, – вставил замечание Экс. – Когда полем деятельности является вся галактика, начинаются немалые сложности со временем: ближе к ядру скорости движения звезд на сотни порядков ниже, чем у вас на окончании рукава, вследствие чего время в центре течет несколько быстрее.

Профессия - смертник - Симонова Мария => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Профессия - смертник автора Симонова Мария дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Профессия - смертник своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с книгой: Симонова Мария - Профессия - смертник.
Ключевые слова страницы: Профессия - смертник; Симонова Мария, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 белые штаны женские 

 https://dekor.market/ 
 ванная из чугуна