А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/tumby-s-rakovinoy/ 
 ajmal в помпаду 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Пембертон Маргарет

Грехи людские


 

Тут выложена электронная книга Грехи людские автора, которого зовут Пембертон Маргарет.
В электронной библиотеке ALIBET вы можете скачать бесплатно или читать онлайн электронную книгу Пембертон Маргарет - Грехи людские в формате txt, без регистрации и без СМС; и получите от книги Грехи людские то, что вы пожелаете.

Размер файла с книгой Грехи людские равен 300.93 KB

Грехи людские - Пембертон Маргарет => скачать бесплатно книгу



OCR Roland; SpellCheck SAD
«Грехи людские»: АСТ; Москва; 2004
ISBN 5-17-020282-2
Аннотация
Красавица Элизабет Гарланд понимала, что испытывает к мужу лишь дружеские чувства. Сердце просило любви, а тело – огня страсти. И тут в привычную скуку жизни ворвались двое мужчин, один из которых предназначен ей судьбой. Но кто? Риф Эллиот, всемогущий магнат, один из самых знаменитых плейбоев мира? Или Роман Раковский, гениальный музыкант, нежный и всепонимающий? Нелегко сделать выбор – но, возможно, ответ подскажет сама жизнь...
Маргарет Пембертон
Грехи людские
Посвящается Майку – опять, как всегда
Поражение нуждается в оправдании, тогда как удача, подобно милосердию, покрывает грехи людские.
Адмирал Альфред Магон
Пролог
Швейцар в безукоризненной униформе с золотыми нашивками известного в Гонконге отеля «Виктория» распахнул стеклянные двери главного входа и почтительно приложил руку к козырьку. Элизабет, улыбнувшись в ответ, вышла на улицу. В этот ранний час все было подернуто белесой утренней дымкой. Солнце только-только взошло над горизонтом. Обычные для Гонконга суматоха и шум до поры до времени приутихли. Город Виктория еще отдыхал, готовясь к очередному бурному дню.
Обтекаемый, с низкой посадкой спортивный автомобиль, который Элизабет взяла напрокат накануне вечером, стоял перед отелем, поджидая ее. Посыльный распахнул дверцу машины, убедился в том, что все на месте, и искренне пожелал ей хорошего дня. Когда она повернула ключ и завела двигатель, посыльный тактично отступил на полшага. Он наблюдал за тем, как она отъезжает, с непроизвольной почтительностью, такой же, что и на лице швейцара.
Ли Юпи было шестьдесят два года от роду. Более двадцати из них он служил швейцаром. Отель «Виктория» считался одним из наиболее престижных в мире, а Ли Юпи разбирался в действительно первоклассных заведениях. Элизабет, высокая, стройная и элегантная, со светлыми волосами, завязанными узлом на затылке, в белом льняном костюме исключительно простого фасона (единственными украшениями были кольцо на пальце левой руки и маленькие жемчужные сережки), прибавила газу, и машина, рявкнув мотором, сорвалась с места.
– Интересно, куда это она помчалась в такую рань? – удивленно спросил посыльный, вернувшись в холл отеля, уставленный цветами в горшках.
Ли Юпи пожал плечами. Он и сам понятия не имел. Разумеется, в этом было нечто странное, особенно если принять во внимание сплетни, достигшие его ушей. Такси из аэропорта резко затормозило у входа, и группа утомленных перелетом репортеров и фотокорреспондентов вылезла на свет Божий. Ли Юпи шагнул им навстречу и распахнул стеклянную дверь. Судя по обрывкам их разговоров, слухи и вправду подтверждались. Но в таком случае казалось еще более удивительным, что молодая англичанка встала и укатила ни свет ни заря.
Лежавшие на руле руки Элизабет мелко подрагивали. Она свернула на Чейтер-роуд, проехала мимо огромного рекламного щита с афишей своего вечернего концерта, который должны были также транслировать по телевидению. Элизабет понимала, что возвращение в Гонконг будет для нее большим потрясением, но ей и в голову не приходило, что душевное смятение окажется столь значительным, едва ли не физически ощутимым. Казалось, будто властная рука отбросила ее назад во времени. Или что она так и продолжала жить в прошлом.
Вчера она прилетела в аэропорт Кай так поздно вечером, и остров показался ей тяжелой громадой посреди черного, с шелковистым отливом, моря. Он светился мириадами огней и был похож на огромную рождественскую елку. Элизабет была рада тому, что никогда прежде не видела Гонконг с воздуха. В момент приземления никаких воспоминаний не возникло; она понятия не имела, как именно остров должен выглядеть днем, при свете солнца. Двенадцать лет назад, когда она впервые увидела Гонконг с палубы «Восточной принцессы», перед ней предстали серо-серебристые, рыжевато-коричневые, слегка посеребренные и серебристо-зеленые горы, испещренные ущельями и извилистыми долинами; их подножия были укрыты буйной растительностью. Пламенели усыпанные цветами деревья, их обвивал виноград, источали сильный аромат кусты гибискуса. Как же давно все это было... Еще до войны. До японцев. До Рифа.
Мчась по узкой, расцвеченной яркими красками улице, Элизабет безошибочно ощущала незабываемый запах Гонконга, который не спутаешь ни с каким другим. От этого запаха словно таяла граница между настоящим и далеким прошлым. Казалось, Элизабет вновь двадцать пять. Двадцать пять лет – и вновь она влюблена, так влюблена, что при воспоминании об этом ей даже стало трудно дышать.
Сжав руль так, что побелели от напряжения костяшки пальцев, она свернула в глубь острова, обогнула ипподром «Счастливая долина» и начала подъем по горному серпантину к ущелью Вонг Нейчанг, самому сердцу острова. За спиной Элизабет разворачивался захватывающий вид на город и залив Цзюлун. Перед ней, по мере приближения к ущелью, понемногу вырисовывались заливчики и бухты, которыми изобилует южное побережье острова, а также песчаные пляжи, переходившие в морскую гладь цвета индиго. Кроме ее автомобиля, других машин на шоссе не было. Элизабет резко затормозила, открыла дверцу и вышла на дорогу. Вонг Нейчанг! Каким мирным и безмятежным казалось это место, где когда-то происходила кровавая бойня, в которой множество людей было убито, а ранено и покалечено без счету.
Высоко в небе над ее головой величественно парил ястреб-перепелятник, нарушая безмятежную тишину. Элизабет не могла разглядеть никаких знакомых ориентиров. Совершенно ничего не осталось от штаба бригады, некогда располагавшегося среди холмов. Ничто не напоминало и о бомбоубежище, выстроенном когда-то ниже по склону, ближе к дороге. Для Гонконга война была давно минувшим событием, в сущности, позабытым. Как можно такое забыть?! И как это самой Элизабет некогда хотелось забыть, забыть обо всем, что тогда случилось?!
Ястреб-перепелятник высмотрел, наконец, свою жертву и камнем упал вниз. Элизабет отчетливо видела пикирующую птицу на фоне скалы. Снизившись, ястреб схватил когтями добычу и сразу же молнией взмыл высоко в небо. Царила тишина. Лишь вдали слышался шум прибоя. Водная гладь переливалась солнечными бликами, скрывающими несколько мелких островков, более похожих сейчас на размытые тени, неясные очертания. Вокруг не было ни души. И хотя Элизабет находилась на самом густонаселенном острове мира, она оставалась в одиночестве, а именно этого ей и хотелось.
Элизабет присела на траву, обхватив руками колени. Она знала, что, прежде чем возвратится на шумные улицы Виктории, ей придется еще раз пережить события давно минувших дней и принять самое важное в жизни решение.
Глава 1
Снег медленно падал на головы, стоявших у могилы Серены Кингсли. Осень 1924 года выдалась прохладной, пасмурной. Теперь, в январе, холодный арктический ветер старался, казалось, совсем доконать лондонцев. Во время долгой англиканской заупокойной службы то одна, то другая из собравшихся женщин тайком приподнимали рукав норковой или викуньей шубки и незаметно поглядывали на часы, пытаясь определить, сколько еще времени продлится церемония. В доме Джерома Кингсли их поджидали французский коньяк и роскошный стол, а заодно и возможность пообщаться, что было для многих из собравшихся поважнее коньяка и вкусной еды.
Пришедших проводить покойную в последний путь было меньше, чем ожидалось бы, уйди Серена в мир иной в более подходящее время года. Зима для многих друзей и знакомых Кингсли была временем разъездов: они предпочитали более мягкий климат Ривьеры или вообще отплывали на юг, в роскошь Мадейры и соседних с ней островов. За исключением единственной дочери Кингсли, Элизабет, никто из членов семейства не явился на похороны. Родители Серены погибли при кораблекрушении много лет назад, а предки Джерома Кингсли вообще оставались тайной за семью печатями. Если у него когда-нибудь и были родители, об этом Джером Кингсли предпочитал не распространяться.
Появился он на лондонском небосклоне в 1905 году, уверенный в себе и прекрасно одетый, продемонстрировав талант финансовых манипуляций, что сродни ворожбе или даже настоящему волшебству. Когда ему исполнилось тридцать два года, он предложил руку и сердце Серене Хагендон, одной из наиболее перспективных невест того сезона. Именно благодаря этому браку Джером сравнительно легко сумел войти в общество, которое лишь чуть приподняло бровь: нельзя же человека, сколотившего огромное, многомиллионное состояние, обвинять в банальной охоте за приданым.
Брак оказался довольно счастливым. Если даже Джером Кингсли и бывал неверен своей Серене, то всегда проявлял завидную осторожность, хотя его друзья полагали, что в общении с другими женщинами дальше обыкновенного флирта он никогда не шел. Сейчас ему было сорок два. Это был высокий, крепко сбитый человек с мужественным лицом. Его массивные плечи чуть сутулились под пальто с бобровым воротником. Он искренне любил Серену, но та в тридцать два умерла.
– Во имя Отца и Сына и Святого Духа, – привычно возгласил священник.
Пришедшие на погребение сдержанно вздохнули и позволили себе, насколько допускала скорбная церемония, потопать ногами по стылой земле, пытаясь немного согреться. Джером Кингсли выпустил руку дочери и выступил вперед. Долгим взглядом он молча смотрел на гроб. Всю свою жизнь Серена ненавидела холод и темноту. И вот сейчас он вынужден оставить ее здесь, в одиночестве. Слезы застилали ему глаза, желваки нервно пульсировали у рта. Джером мягко опустил прекрасную, на длинном стебле, розу на крышку гроба, присыпал цветок землей. Прах к праху, пыль к пыли. Он не верил в воскрешение. Это их последнее прощание. Он даже не будет пытаться заменить ее кем бы то ни было.
Дочь, желая приободрить и поддержать отца, сжала его руку, когда тот вернулся и встал рядом с ней. Она выглядела совсем беззащитной в черном бархатном пальто, с бархатным же черным шотландским беретом на голове, немного скрывавшим копну ее густых золотистых волос. Девочка сделала шаг вперед, держа в руке букет тепличных фиалок.
– Прощай, мамочка... – прошептала она и с унаследованной от матери природной грацией уронила нежные цветы на гроб.
Адам Гарланд с усилием проглотил слюну, стараясь как-то избавиться от кома в горле. Десятилетняя дочь его друга всегда казалась ему совершенно особенной. И сейчас, наблюдая, каких усилий ей стоит держать себя в руках, он испытывал гордость и щемящую жалость. Конечно, девочке будет очень недоставать матери. Финансовые интересы бросают Джерома в самые разные уголки света. Частые поездки во многом способствовали тому, что между Элизабет и Сереной установились близкие и тесные отношения. Образовавшаяся с уходом матери пустота до некоторой степени будет заполнена школой. Школой и музыкой.
Когда собравшиеся начали покидать кладбище, двигаясь к воротам, у которых их поджидали роскошные автомобили, Адам подумал, сможет ли музыка согреть душу девочки. Музыка всегда занимала очень важное место в ее жизни. Он хорошо помнил один вечер, когда заехал на Итон-плейс к Кингсли, перед тем как отправиться вместе в оперу или в театр. Серена в шифоновом платье вывела девочку из детской, чтобы та спела и станцевала гостю. Элизабет было тогда года два, от силы три, но она уже была прекрасной исполнительницей. Именно музыкальная одаренность, унаследованная от Серены, которая любила и глубоко чувствовала музыку, проявилась тогда в полной мере. Джером же в музыке ничего не смыслил, ему медведь на ухо наступил, и он снисходительно относился к талантам дочери.
Адам чуть задержался у своего «остина», наблюдая, как водитель Джерома открыл заднюю дверцу «даймлера» перед Элизабет. У девочки подозрительно дрожал подбородок. Адам понимал, что, едва только автомобиль тронется, по ее лицу покатятся слезы, которые не нужно будет более сдерживать. Джером уселся рядом с дочерью, его мужественное лицо было сейчас бледным и напряженным. Он принадлежал к баловням судьбы и потому не привык к несчастьям. Адам подумал еще, что Джерому будет очень непросто свыкнуться с постигшей его потерей.
Усевшись за руль «остина» и сняв шляпу, он глубоко запустил пальцы в жесткие темно-рыжие волосы. Потом поехал от кладбища в сторону Уэст-Энда.
Именно Серена способствовала развитию музыкальных способностей дочери. Элизабет брала уроки игры на фортепиано, училась петь. Он вдруг припомнил, как однажды, когда Элизабет только начала самостоятельно ходить, он поднял девочку и усадил на стоявший перед фортепиано табурет. Когда ей едва исполнилось четыре года, она уже умела читать ноты и пробовала сочинять первые композиции. Серена была в восторге от успехов Элизабет. Но Адаму всегда казалось, что Джерома они особо не радуют, и вообще он предпочел бы, чтобы таланты дочери развивались несколько в ином направлении, более доступном самому Джерому.
Адам, свернув влево, осторожно повел машину по Эджвер-роуд, затем по Парк-лейн. Снег густо устилал мостовую, и потому от водителей требовалась особая осторожность. На обочине стояло несколько автомобилей, водители которых предпочли не искушать судьбу: лишь люди со стальными нервами могли в таких условиях вести машину. Конная повозка с элем для пабов прогрохотала мимо «остина»: лошади любое ненастье нипочем. Справа от Адама одинокая няня упорно толкала детскую коляску по дорожке мгновенно побелевшего Гайд-парка.
Адам улыбнулся. Он любил Лондон. Ему были по душе городской шум и суматоха столицы. Нравились торговцы цветами, располагавшиеся на Пиккадилли-серкус с корзинами своего нежного товара в ногах. У торговок был восхитительный выговор кокни и столь же восхитительная простодушная жизнерадостность, от которой делалось веселее на душе даже в самый пасмурный день. Ему нравились постоянство и респектабельность клубов на Пэлл-Мэлл. Он любил обедать в своем клубе, плавать по Темзе, ездить на скачки в Гудвуд. Мировая война и все связанные с ней мерзости, слава Богу, ушли в прошлое; от тех далеких лет осталась у Адама лишь небольшая хромота. Словом, для холостяка его возраста жизнь Адама была вполне сносной.
Он свернул налево, к Итон-плейс, и чуть было не столкнулся с фургоном, на котором была прикреплена вывеска: «Помощь безработным». Губы Адама сжались. Может, для него жизнь и вполне хороша, но для полутора миллионов безработных она казалась сущим адом. Большинство этих людей еще совсем недавно воевали на фронте, гибли на Ипре и Сомме. Они никак не предполагали, что наградой за ратный подвиг им будут нищета и очереди за хлебом насущным.
Он затормозил перед величественным фасадом лондонского особняка семейства Кингсли, подумав, действительно ли социалисты знают ответ на вопрос о причинах бедности и нищеты, который не одно десятилетие волновал умы людей, и не настало ли время попробовать осуществить их эксперимент. Усмехнувшись про себя, он вышел из автомобиля. Узнай Джером о его мыслях, его бы раз десять хватила кондрашка... «Красные свиньи» – называл он социалистов, всякий раз передергиваясь от упоминания о них в его присутствии. Но Адам достаточно хорошо изучил Джерома и отлично знал, что тот зачастую изрекает что-то не потому, что действительно так думает, а лишь для того, чтобы прослыть приверженцем определенной точки зрения.

Грехи людские - Пембертон Маргарет => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Грехи людские автора Пембертон Маргарет дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Грехи людские своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с книгой: Пембертон Маргарет - Грехи людские.
Ключевые слова страницы: Грехи людские; Пембертон Маргарет, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 https://21-shop.ru/catalog/zhenskoe/odezhda/longslivy/ 

 плитка керамическая купить в магазине dekor.market