А-П

П-Я

 Тут есть все! И оч. рекомендую в Москве 
 купить духи bruno banani в помпаду 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И впрямь знакомые названия.
– Естественно, нам не удалось сохранить в тайне наши достижения. Все следят за всеми. А потому различные организации всякими способами пытаются совершенно вытеснить с рынка «Викинг Кеми». Скажу для примера, что начальнику нашей исследовательской лаборатории предлагали очень большие деньги, чтобы он втайне продал нашу документацию и рецептуру одной сомнительной посреднической фирме с контактами в Америке. Кроме того, подставные лица пытались выкупить долю наших многочисленных мелких акционеров. Я не наскучил вам этими данными, господин Линдберг?
– Напротив, – заверил я.
Я не забыл телефонную угрозу и начал угадывать некую связь.
– Короче. Все эти манипуляции вокруг моей фирмы бесят меня, и теперь я сильнее прежнего настроен проложить нашему новому моющему средству путь на мировой рынок… Вот. Такова вкратце история вопроса.
Наш разговор прервала Анетта Кассель, которая вошла, катя перед собой столик с позвякивающими бутылками и бокалами. И оставаясь при этом все такой же прелестной. К сожалению, я вынужден был довольствоваться минеральной водой. На улице меня ждал мой старый заслуженный «комби». Не будь его, я не отказался бы от стаканчика виски.
После того как были исполнены все пожелания, слово взял Рольф Баклунд. Я слушал его, но глаза мои провожали фрекен Кассель, удаляющуюся с сервировочным столиком. Взгляд Билла Маккэя был направлен в ту же сторону.
– Чтобы пробиться с моющим средством на мировой рынок, нужна весьма обширная реклама… – сказал Рольф Баклунд, приглаживая ладонью свою белокурую шевелюру. – Круглым счетом она обойдется в сто миллионов крон, считая объявления в печати, по телевидению и так далее. Такая сумма превосходит возможности «Викинг Кеми».
Он помолчал, дожидаясь, когда выйдет Анетта Кассель и я вновь посмотрю на него, затем продолжил:
– Как поступают в таких случаях, господин Линдберг?
Не зная ответа, я предоставил ему отвечать.
– Так вот. Необходима идея с таким же, так сказать, рекламным эффектом. И мне представляется, господин Линдберг, что наша фирма нашла такую идею… По предварительным подсчетам ее осуществление обойдется нам примерно в десять миллионов, однако ее рекламная ценность может намного превысить сто миллионов… Если все выйдет так, как нами задумано. – Он помолчал с мечтательным видом. – Если нам будет сопутствовать удача, господин Линдберг!.. А она будет нам сопутствовать. Благодаря таким людям, как Билл Мак-кэй и вы… вы поможете нам… Вам принадлежит решающая роль. Вот именно, решающая роль в нашем замысле.
Карие глаза Рольфа Баклунда были устремлены на меня.
– Что-то я не понимаю… – сказал я.
– Мы делаем ставку на Кубок «Америки»! – возвестил Рольф Баклунд.
– Кубок «Америки»?
– «Викинг Кеми» выступит спонсором претендента на Кубок «Америки», – пояснил директор Хеннинг.
Кубок «Америки»…
Невероятно… Слишком невероятно.
Я встретил взгляд Билла Маккэя и угадал улыбку в его серо-голубых глазах. Опытный гонщик, он понимал мое удивление. Билл знал, что такое Кубок «Америки». Знал не хуже меня.
– Тебе понятно, Морган, что это значит… – произнес Билл Маккэй.
Я онемел. Кубок «Америки» – гонка из гонок.
– Если мы завоюем кубок, имя «Викинг Кеми» будет у всех на устах… Во всем мире! – Рольф Баклунд устремил взгляд в даль за окном. Хмурое небо окропило город холодным дождем. – Даже если мы проиграем гонки, реклама с лихвой окупит вложенные миллионы… Дело верное.
Однако для меня Кубок «Америки» был чем-то неизмеримо большим. Что там реклама: участие в этих состязаниях – высшая мечта любого гонщика.
– Мы пригласили тебя, Морган, чтобы узнать, готов ли ты участвовать в этом проекте, – услышал я голос Билла Маккэя. – Причем тебе отводится важная роль. Помимо того что ты зачисляешься членом экипажа, я думал возложить на тебя ответственность за изготовление парусов…
Силы небесные! Этих слов я никогда не забуду… Но сейчас – не показывать вида.
– Можно задать вопрос?
– Конечно.
– Я по поводу вызова. Как он будет оформлен? Микаэль Леффлер счел, что настал его черед отвечать:
– Разумеется, вызов не может исходить от «Викинг Кеми». По правилам, к владельцу кубка, Нью-Йоркскому яхт-клубу, должен обратиться другой яхт-клуб… Это берет на себя Гётеборгское королевское общество парусного спорта. Я уже связался с его правлением. Никаких препятствий не будет.
Разумеется. Так уж заведено. Общества парусного спорта всегда поддерживались мощными спонсорами. Мне сразу вспомнились имена – Вандербильт, Липтон, Ален Бонд – и состояния, которые вкладывались ими в поддержку обладателя кубка или претендента. За сто двадцать три года состоялось семьдесят семь состязаний за право владеть этой неприглядной серебряной банкой. Американцы проигрывали только девять раз. И было это давно. С тех пор как стали соревноваться на 12-метровых яхтах R-класса, они не знали поражений. Двадцать три раза побеждали в поединках с французами, англичанами, канадцами, шотландцами и австралийцами. Кубок твердо стоял на своей подставке в помещениях Нью-Йоркского яхт-клуба. Об этом было хорошо известно любителям парусного спорта во всем мире. Живая история гонок в моем представлении.
От одной мысли о возможности участвовать в гонках за Кубок «Америки» захватывало дух.
– И как же все будет организовано? – спросил я, силясь не выдать свое волнение.
– На это ответит мистер Маккэй, – сказал Микаэль Леффлер.
Билл Маккэй переправил спичку в левый уголок рта, затем сказал:
– В общем, это будет драма в трех актах. В нынешнем сезоне, с апреля до середины октября, – тренировки и настройка «механического зайца». В следующем году получаем новое судно. Второй акт: тренировки и настройка лодки, пока она не превзойдет «зайца» в скорости. Ну, а затем отправляемся через океан и утираем нос янки!
Билл Маккэй улыбнулся. В его изложении все звучало очень просто.
– А какая яхта будет «механическим зайцем»? – поинтересовался я.
– «Констеллейшн», Морган. Мы уже взяли напрокат «Констеллейшн».
Еще одна великая новость! Эта лодка выиграла Кубок «Америки» в 1964 году. Насколько я помнил, синдикат, построивший в 1967 «Интрепид», тоже избрал для тренировок «Констеллейшн». Старая добрая «Конни» – хорошая отправная точка.
– В каком она состоянии сейчас? – спросил я.
– Хуже некуда, дружище, – широко улыбнулся Билл Маккэй. – Но мы потратим на нее пятьдесят тысяч долларов, прежде чем спустим на воду.
Он говорил так, словно пятьдесят тысяч – пустяковая сумма. При этом пальцы Билла перебирали висевший на груди маленький серебряный талисман, изображающий руку, сжатую в кулак.
Мне был понятен ход его мыслей. Пока будет строиться новая двенадцатиметровка, экипаж «Конни» станет отрабатывать с азов все тонкости маневрирования яхтой этого класса. После чего сконструированная по всем правилам искусства лодка-претендент будет настраиваться так, чтобы во всем превзойти «зайца». В тот день, когда она обгонит «Конни», на каждом этапе опережая ее на пять – восемь минут, придет пора везти претендента за океан, чтобы помериться силами с владельцами кубка. Все продумано основательно.
– Еще пятьдесят тысяч вложим в гидродинамические испытания… – небрежно добавил Билл Маккэй. – Чтобы определить лучшую форму подводной части.
Такого рода испытания и впрямь были для нас чрезвычайно важны. Тысячи деревянных моделей с различными формами корпуса будут проверены в гидродинамических каналах. При создании новой лодки эта фаза настолько важна, что на нее не следует жалеть ни денег, ни сил.
– Интересно, – размеренно произнес я, сдерживая переполняющие душу чувства. – А можно узнать поподробнее о проекте?
– Экипаж будет занят в нем начиная со следующего месяца и до ноября следующего года, – ответил младший адвокат. – То есть полтора года с лишком.
– Двадцать четыре часа в сутки, – добавил Билл Маккэй.
На лице его не было даже намека на улыбку.
– Что до финансовой стороны, то господину Линдбергу будут предложены весьма выгодные условия. Мы отдаем себе отчет в том, что вам предстоит стать одной из самых важных шестеренок механизма… Так что вы не почувствуете себя обделенным. – Микаэль Леффлер сопроводил эти слова рассыпчатым смешком. – Завтра утром фрекен Кассель позвонит вам и уточнит условия.
Я постановил завтра держаться поблизости от телефона.
Билл Маккэй перестал вертеть свой талисман и наклонился ко мне:
– Морган… Я буду предельно искренним. Я очень рассчитываю на тебя. На мой взгляд, твоя роль в этом деле не меньше моей. Других можно как-то заменить, нас с тобой – никак. Я руковожу всей операцией, ты отвечаешь за изготовление парусов. Думаю, тебе не надо объяснять, что это значит.
Да уж, объяснять не надо.
Билл внимательно изучал мое лицо. Суровый взгляд его был исполнен серьезности.
– Мы преподадим этим янки урок, который они всю жизнь будут помнить… – произнес он негромко, играя желваками.
За полтора года до старта в Ньюпорте он мысленно был уже там.
– Где намечено тренироваться? – спросил я.
– В Марстранде, – ответил Микаэль Леффлер. – Уже идет подготовка слипа, и большой участок вокруг верфи «Ринген» огорожен забором, чтобы исключить проникновение посторонних. Жить будете в «Гранд-Отеле».
– Будем держаться вместе, как одна большая счастливая семья, – сказал Билл Маккэй, обнажая в широкой улыбке белые зубы и один золотой.
Расстался с зубом во-время гонок подобно тому, как я потерял один сустав на правой руке? Одно мне было ясно: подготовка к великому приключению уже идет полным ходом.
– Кто будет строить лодку для состязания? – спросил я.
– Дядюшка Яльмар. Он уже перебирается в Мар-странд со своей бригадой.
Я улыбнулся про себя. Дядюшка Яльмар… Билл Маккэй назвал старого судостроителя Яльмара Юханссона так же, как мы, гётеборгские парусники, с юных лет звали этого искусного мастера, подлинного кудесника, в мозолистых руках которого дерево буквально оживало. Претенденты на Кубок «Америки» могли быть уверены, что работа будет выполнена превосходно.
– А остальной экипаж?..– осведомился я. – Уже набран?
– Как раз сейчас мы связываемся с лучшими яхтсменами Дании, Финляндии, Норвегии и здесь, в Швеции, – вступил Микаэль Леффлер.
– Они заинтересованы? Билл Маккэй усмехнулся.
– Заинтересуются, Морган. Не сомневайся!.. Но запомни одну вещь: место в экипаже никому не обеспечено заранее. Только двоим: тебе как парусному мастеру и мне как рулевому. Всем остальным придется доказать свое право на участие в гонках. Всего в Марстранде будут тренироваться двадцать два человека, два полных экипажа. Девять лучших выйдут со мной на дистанцию. Только девять лучших!..
– Вы забываете, что господин Линдберг еще не дал своего согласия… – перебил директор Хеннинг.
Наступила полная тишина, но я не спешил первым нарушить ее. Как ни кружилась моя голова, я не был готов тотчас принять предложение побороться за Кубок «Америки». Требовалось основательно, спокойно поразмыслить.
Директор Хеннинг явно уловил мое настроение.
– Мы будем благодарны господину Линдбергу, если он сообщит нам свое решение до конца недели, – сказал он. – Не позднее.
– Решу в ближайшие дни, – ответил я.
– Отлично. Так и запишем.
Билл Маккэй испытующе смотрел на меня.
– Тебя ждет серьезнейшая работа, Морган. И большая ответственность.
Я молча кивнул. Мне ли этого не понимать. Но только другой парусный мастер мог бы вполне оценить смысл полученного мной предложения. Изготовить паруса для яхты-претендента!
– Да не волнуйся ты так… – улыбнулся Билл Маккэй. – У тебя будет помощник – Георг-Марстрандер.
Новый сюрприз.
– С ним уже говорили? – спросил я с чувством удивления и облегчения.
– Говорили. Он заинтересован.
Работать вместе с Георгом – что может быть лучше! Нас связывала многолетняя дружба. Один из самых достойных и прямодушных людей, которых я когда-либо знал, он родился и вырос в Марстранде. На дистанциях парусных гонок Георг не раз выигрывал первенство мира и Европы для гафельных и бермудских иолов.
– Что ж… это неплохо, – сказал я.
Билл Маккэй пустил новую спичку в рейс между уголками губ.
– Вот-вот, я так и думал. Мне говорили, что вы с Георгом друзья.
Да, у них явно все продумано… Может быть, потому и обратились сперва к Георгу, чтобы мне было труднее отказаться? Считают мое участие настолько важным, что с самого начала рассчитывали на меня? Я чувствовал себя польщенным, но на душе было тревожно.
– Георг ведь известен тем, что разбирается в парусах, – заметил Билл Маккэй, продолжая изучать выражение моего лица.
– Еще как, – согласился я.
Кому, как не мне, знать об этом. Георг прошел наилучшую школу, не щадя себя проверял каждую новинку на своей собственной яхте. Тысячи часов провел в море у Марстранда, изучая действие ветра и волн на паруса различной формы.
И вот теперь нам с ним предлагают взять на себя ответственность за важнейшую часть яхты-претендента. За ее движитель.
Перед всем миром парусного спорта нам предстоит показать, чего мы стоим. Наши идеи будут оцениваться и проверяться в деле, как никогда прежде. И помогать нам будут полтора десятка работников мастерской Георга.
В кабинете вновь воцарилась тишина.
– У господина Линдберга есть еще вопросы? – спросил наконец директор Хеннинг.
– Да нет, – ответил я. – Пожалуй, я получил исчерпывающую информацию.
Директор Хеннинг встал, и все последовали его примеру.
– Прежде, чем мы расстанемся, господин Линдберг, я должен, пожалуй, упомянуть еще одну вещь. – Директор Хеннинг остановился на полпути к двери. – В своем вступительном слове я говорил о манипуляциях вокруг моей фирмы. Были даже анонимные угрозы. И не исключено, хотя я в это мало верю, что участники проекта могут подвергнуться… скажем так, той или иной опасности. Я считал себя обязанным сделать такое добавление, чтобы господин Линдберг был в курсе.
– Понятно, – сказал я.
Адвокаты проводили меня до двери. Я пожалел, что это не было поручено фрекен Кассель.
– И еще запомни, – заметил напоследок Билл Маккэй. – Марстранд – знатный курорт, но мы-то будем там не в качестве курортников.
– Привет, Морган.
– Чтоб мне провалиться… Давненько не виделись. Пока шло совещание, два кресла в приемной заняли новые лица. В одном сидел Мартин Графф, олимпийская сенсация прошлого года: вопреки всем предсказаниям он завоевал медаль в классе «Темпест». Во втором – Петер Хольм, чемпион мира в классе «Финн».
– Вы тоже получили любовные письма от фрекен Кассель? – спросил я, улыбаясь.
– В чем там дело? – ответил вопросом Мартин.
– Все равно вы мне не поверите, – сказал я, выходя. В ту же минуту в дверях кабинета появилась Анетта Кассель и пригласила моих старых товарищей по парусному спорту.

3

Я затопил камин в гостиной. Моника любила сидеть с поджатыми ногами перед камином наподобие большой ленивой кошки. И лучше всего мы с ней наслаждались любовью как раз у камина. Откровенно говоря, такие минуты я предвкушал сейчас, глядя, как языки пламени все жарче обнимают поленья дров.
В комнате распространился острый свежий запах горящей березы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
 брендовые брюки женские 

 керамическая плитка мозаика тут большой выбор плитки!