А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/vodonagrevateli/nakopitelnye/uzkie/ 
 духи blue 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Евдокимов Алексей

[Голово]ломка


 

Тут выложена электронная книга [Голово]ломка автора, которого зовут Евдокимов Алексей.
В электронной библиотеке ALIBET вы можете скачать бесплатно или читать онлайн электронную книгу Евдокимов Алексей - [Голово]ломка в формате txt, без регистрации и без СМС; и получите от книги [Голово]ломка то, что вы пожелаете.

Размер файла с книгой [Голово]ломка равен 186.12 KB

[Голово]ломка - Евдокимов Алексей => скачать бесплатно книгу




«Гаррос-Евдокимов «[Голово]ломка»»: Лимбус-Пресс; М; 2003
Аннотация
Что это? История о том, как мелкий банковский пиар-менеджер превращается в безжалостного супермена? Или — история обыкновенного безумия? Или — история конца света, наступающего для одного отдельно взятого человека? Или — русскоязычная версия «Бойцовского клуба» и «Американского психопата»? Или, может быть, пересказ модной компьютерной игры? Это — головоломка, шокирующая литературная провокация, крепко замешанная на жестком триллерном сюжете.
Александр Гаррос Алексей Евдокимов
[Голово]ломка
Если на вас наезжает босс, помните: необходимо задействовать 42 мышцы, чтобы нахмуриться, и только 4, чтобы распрямить средний палец руки!
(городской фольклор)
Предуведомление:
Большинство персонажей романа имеют реальных прототипов. Большинство мест, где происходят события романа, реальны. Все процитированные в романе фрагменты бизнес-текстов, а также принадлежащие перу героя тексты с жесткого диска, — не являются плодом авторского вымысла, а взяты из жизни.
1

«Новогоднее приветствие руководящим сотрудникам банка REX. Короче, так.
Для начала — все упали и отжались. Р-раз-два, р-раз-два, р-раз-два! Что пыхтишь, Цитрон? Пузо наел, буржуйская морда? Нич-че, скоро в снегах Колымы похудеешь! У нас это быстро! Теперь — на РУКОХОД. О! Пыльный сдох? Че, в натуре откинулся старикан? Да-а, дела. Не вышло его подольше помордовать. Ушел, гнида. Легко отделался. А? Че? Дышит?! Заебись! Яйца ему в тисках прищемите. Чтоб прочухался. О-о-о!!! Че ж он так орет?! Ну да, я понимаю, что больно! В ебало ему. Вот. Так лучше. А то че-то много пыли стало в воздухе. Распизделся. Ай, Очкастый! Ай, бед-дняжечка! Очки разбили, да? Ой-ой-ой! Что, буржуйский последыш, прислужничек, привык на мягком спать, жрать от пуза, баб ебать? Больше не поебешь! нечем! И зачем это тебе, если жить тебе осталось три… нет, уже две с половиной минуты? И это при том условии, что я буду ДОБРЫЙ! Потому что иначе — умирать ты будешь ДВЕ НЕДЕЛИ. А че, пожалуй, заебись идейка. Ну-ка, в подвал его! Устали, мудоебы? Похудел, Цитрон? Проветрился, Пыльный? Стоп-стоп-стоп! Жирный ублюдок! Ты куда попиздовал? Ха-ха-ха! Праздник, бля, еще только начинается! Ну-ка, БАНОЧКУ ему. Хуяк! Гляди, жив еще. Дышит. А ну, поставьте его вертикально. Ну да, я сам знаю, что хуй проссышь, где у него ноги, где голова, потому что эта жирная падла абсолютно шарообразна! Найдем голову. Хуяк! Во-о!!! То место, откуда он орет — это голова. Отлично. Теперь вертикально поставили. Головой вверх. Ну да, этим вот местом. Да. Вот. ЛОСЯ ему! Отлично, отлично! Готов. Что? Пыльный сдох? Что, опять? Заебали уже. Что? Совсем? Без пизды? Ну да, я знаю, что он без пизды… без хуя, правда, уже тоже… Что? В смысле — точно сдох? Клево. Ну вот. Все готово. С ПРАЗДНИЧКОМ ВАС, ДОРОГИЕ НАЧАЛЬНИКИ! С НОВЫМ ВАС ГОДОМ! Кстати! Где шампанское?»
Секунд пять с чувством опустошенного облегчения, как после случайного, скоротечного и необременительного полового контакта, я глядел на результат часовых профессиональных усилий. Потом быстро вышел из файла и рефлекторно оглянулся через плечо. Рефлекс был хотя и условный, но за год укоренившийся. Лавируя курсором, я продрался сквозь переплетения и нагромождения программных dat, bmp, sys, exe, prv, tmp, log, pif. Вынынрнул, ткнув enter, из буераков служебной директории WORDART. Двинул курсор влево вверх, всплыл из директории TEMPT. Еще дернул вверх, выпал из HKGRAPH. Вывалился из SYSTEM. Выскользнул из COPYCAT. Вывернулся из WORDOUT. Вырвался, наконец, из LAYOUTTT на оперативный простор жесткого диска персонального компьютера Pentium 200. И тогда — оглянулся еще раз. Пресс-рум десять дробь пятнадцать метров, несложным стеклянно-пластиковым лабиринтом разграфленный на дюжину функциональных полупрозрачных ячеек. Звуковой фон. Торопливое журчание струйных принтеров. Деловитое попукивание процессоров. Озабоченное уханье ксероксов. Озадаченные всхлипы факсов. Требовательное повякивание телефонов. Беглый степ клавиатур. Дело делается. Работа спорится. Служба идет. Дельные релизы целеустремленно прирастают латиницей, кириллицей, идеографией цифири и иногда — очень редко — иероглифов. Рабочие рои данных снуют по внутренней сети. Служебные конструкции официальных писем монтируются из стандартных заготовок. Мощный механический организм большого банка функционирует исправно. Активы преумножаются. Операции совершаются. Кредиты выделяются. Платежи осуществляются. Проценты начисляются. Money talks. Бизнес встречает деньги. Данный способ организации офисного пространства считается во всем цивилизованном мире наиболее прогрессивным и эффективным. С одной стороны, твоя уязвимая хрупкая privacy предусмотрительно соблюдена в полном соответствии с универсальным кодексом political correctness. Вот твоя собственная личная частная суверенная неприкосновенная комфортабельная выгородка. Метр дробь полтора. Со стороны же другой — ты весь всегда для всех во всем совсем на виду. Воплощенный гением чиновного дизайна идеал тоталитарной демократии: каждая служебная единица пребывает под перекрестным контролем, но не чьим-нибудь единоличным, единовластным и недоброжелательным, а — всеобщим, взаимным и взаимовыгодным. Имеющим целью не дать несовершенному, подверженному сбоям тебе выпасть из совершенного, отлаженного метаболизма пресс-службы коммерческого международного банка REX.
— Вадь, где болванка по рекламным балансам за квартал? — из соседней ячейки, возбужденно шевеля тонкими усиками над капризной губкой, высунулось молодое пиар-дарование Олежек. Я глядел на усики, на губку, на кремовый жилет и закатных тонов эстетский шелковый галстук, в который раз решая, что слухи о склонностях дарования, конечно же, правда. — Вадимчик! — В голоске дарования прорезались истерические нотки, — болванку хочу! У меня тут пятьдесят девять кома шесть по эффективности, а я точно помню, что было шестьдесят три и два!
— На иксе поищи, — сказал я, помедлив. И отвернулся к Мурзилле.
Полуметровый тираннозаурус рекс в агрессивной зубчатой короне, выполненный в манере палеонтологического реализма скульптором Гочей Хускивадзе из патинированной бронзы, был единственным существом в офисе, на которое я смотрел без отвращения. И даже с некоторой приязнью. Он был злобный и зубастый. Где-то в заднем кармане подсознания я не раз нашаривал мысль, что однажды мурзилла рекс прекратит олицетворять своими шестью кило мощь и процветание одноименного ему банка, оживет и сожрет всех его сотрудников к чертовой матери. Меня, вероятно, тоже. Предупредительно прошелестела входная дверь. В проеме с изящной небрежностью утвердился ровно тонированный насыщенным аутентично тропическим загаром, элегантно декорированный от Hugo Boss, эргономично скомпонованный трехразовыми еженедельными штудиями в тренажерном зале дорогого спортклуба World Class гражданин начальник, руководитель пресс-службы банка Андрей Владленович Воронин. Очкастый.
Сквозь задымленное, холодного копчения стекло футуристического дизайна и заатмосферной цены очков от Jamamoto лениво и иронично просканировал помещение. Приценился. Прицелился. В меня. Грациозно пошел сквозь лабиринт. Я отвернулся к клавиатуре, шарахнулся курсором, ткнулся enter'ом и плюхнулся в мелкое тухлое болотце файла pozdrav.txt. Озабоченно перебрал пальцами пару клавиш и глазами — несколько строк.
«На холодном пугающем рубеже тысячелетий как никогда остро чувствуешь потребность в надежном, сильном и теплом плече Семьи. Нам с вами, коллеги, выпала редкая удача. Потому что REX — это Cемья. А в каждой Семье, тем паче с большой буквы, есть свой…»
Очкастый уже стоял у меня за плечом. Но я обернулся не сразу, а — степенно покачав головой, помяв переносицу жестом усталым и достойным, откинувшись на овальную спинку стула… и будто бы лишь теперь заметив гражданина начальника.
— Андрей Владленович! — я приподнялся со спокойным пиететом честного труженика. — Я вот…
Очкастый смотрел в монитор издевательски осклабясь, демонстровал краешек белейших резцов.
— А в каждой Семье, — с чувством продекламировал он, выделив прописную букву безошибочным пиком интонации, — есть свой урод.
Хмыкнул. Покровительственно похлопал честного труженика по плечу. Он был младше меня на два года.
— Молодец, Вадик. Дерзай. Папхен почитает — ему понравится, сто пудов. Семья, бля… — он хмыкнул повторно, уже в другой, не для прессы, тональности.
Для Очкастого это действительно была семья. Развернулся, задел меня легким ажурным крылом экологичного парфюма Kenzo Pour Homme и скрылся в собственном кабинете. Отдельном. Но — отделенном от прочего пресс-рума такой же стеклянно-пластиковой стеной… Но — иссеченной мелким горизонтальным рубчиком жалюзи… Демократия была соблюдена. Субординация тоже. Сдержанно-польщенный, одухотворенно-деловитый я вернулся взглядом к экрану, руками к клавиатуре; жестом хирурга или пианиста энергично пошевелил пальцами. Подстегнутый разовой инъекцией служебного энтузиазма мозг формировал окончание недособранной фразы. Есть… свой… Но до пальцев похвальный импульс так и не добрался. Действие разбодяженного конформина, не успев принести ни результатов, ни удовольствия, сменилось тут же вязким отходняком. Как у героинщиков-ветеранов, которым дозы хватает, говорят, лишь на пару секунд. Все более вяло я глядел на три с половиной предложения новогоднего приветствия великим вождями и любимым руководителям, заказанного Очкастым мне как бывшей акуле пера, и и все менее понимал смысл написанного. Рука, опавшая на «клаву», указательным пальцем гоняла туда-обратно вдоль четырех строк курсор. Затем, встрепенувшись, с новой решимостью нажала alt x. Разгоняясь, я ворвался с оперативного простора жесткого диска персонального компьютера Pentium 200 в LAYOUTTT. Ввинтился в WORDOUT. Скользнул в COPYCAT. Рухнул в HKGRAPH. Ввалился в SYSTEM. Двинул курсор вправо вниз, в TEMPT. Ткнув enter, нырнул в чащу служебной директории WORDART. Морщась, сотворил файл molitva.txt.
«Боже! Как они меня заебали! Все эти сотруднички, соратнички, олежеки, все эти начальнички, пыльные Очкастые и очкастые Пыльные! Все эти, блядь, Цитроны-читатели, которые, будь моя воля, читали бы попеременно свой смертный приговор и положительные анализы на рак всего! Все эти папхены, которых лучше б в свое время самих папхен на простыне оставил! Все эти ДОЛБОЕБЫ, ПИДОРАСЫ, ХУЕСОСЫ!!!!!!!! Как они меня заебали, Господи! Пожалуйста, забери их отсюда. К себе или к коллегам — меня не ебет. А если Ты не заберешь их сам, то я об этом позабочусь. Вот еще денек такой жизни, еще два — и все. Чарли Мэнсон в тюряге своей от зависти сдохнет, че я с ними сотворю. Ты въехал в базар, Господи?»
Говорят, надежда умирает последней. Гонят. Отвечаю. Когда-то на меня возлагали большие надежды. Надежды эти давно и небезболезненно скончались. А я вполне жив. Хотя если на меня что и возлагают сейчас, то все больше — с прибором. Двенадцать лет назад я был выпускник первого в стране, тогда еще союзной республике, гуманитарного лицея — спешно измысленного по реанимированной шестидесятнической моде инкубатора юных талантов. Вооруженные дедуктивной методой учителя способны были разглядеть грядущего пушкина альбо кюхельбеккера и в трилобите. А уж во мне — и вовсе за милую душу. Умение легко и в сжатые сроки выстроить на пустом месте по любому поводу высокоинтеллектуальную и абсолютно бессмысленную конструкцию из допущений, натяжек, повернутых под нестандартным углом стандартных клише, актуальных публицистических кумулятивных слоганов и удивительно уместных цитат из Борхеса, Бродского, Беккета и Бодрийяра, придуманных тут же по ходу дела, — искупало все. Раздолбайство, пофигизм, принципиальное невыполнение домашних заданий и регулярную неявку на две трети уроков. Умение это все еще котировалось и четыре года на местном журфаке. И даже первые пару лет из шести последующих, проведенных на должности колумниста, штатного позолоченного пера ежедневной рижской газеты «СМ». В эту садомазохистскую аббревиатуру ужалось морально устаревшее «Советская молодежь». Какое-то время я даже чувствовал себя привилегированным — так, должно быть, позиционируют себя в жизненном контексте сотрудники всяческих мелкоэлитарных спецподразделений. Мне не надо было зачищать город в поисках вертких и хорошо маскирующихся информационных поводов. Мне не надо было униженно набиваться на занудные интервью. Мне не надо было килограммами килобайт перелицовывать текстовки информагентства Интермедиа: Ди Каприо вытоптал остров! Лада Дэнс спермы не пробовала!! искусственное оплодотворение рок-лесбиянки от поп-наркомана!!! Меня перемещали и применяли с опасливым уважением, как дорогостоящий хрупкий прибор — дорогостоящий и в прямом смысле, поскольку недурно оплачиваемый за способность быстро, доступно и не вполне тривиально сопоставить, проанализировать, сформулировать и артикулировать. За то, в сущности, что я мог внятно изложить Частное Мнение. Поначалу я принял свою новую роль со знакомым еще по гуманитарно-лицейским временам ощущением невольного самозванства. Непредумышленного — хотя не так чтоб неосознанного — шулерства. Я-то знал, что резвые комментарии лезут из меня легко, как колгейт тоталь из свежего тюбика. И остается лишь подробить оную субстанцию на колбаски стандартного калибра колонка-на-прогон-десятым-кеглем, снабдить хлесткими афористическими заголовками и вывалить на противень полосы. Модная политика и трендовая экономика, стильная культура и культовая социалка перекручивались в этих продвинутых колбасках, как белая и красная паста все в том же колгейте. Еще в лицее я усвоил накрепко: как все люди родственники максимум в девятом колене, так и все что угодно можно связать со всем что пожелаешь, и отсутствие реальных знаний в любой из связуемых областей — не только не помеха, но, напротив, подспорье. Легкость моего пера происходила от безответственности. Однако же смущаться этим я быстро и не без удовольствия прекратил. Самозванство мое не разоблачалось, наоборот, приносило прямые и осязаемые дивиденды, и вскоре я стал полагать их заслуженными. Я понял, что я — умный. И вот тогда все начало меняться.
Нечувствительно и неотвратимо съеживались газетные площади и скукоживались суммы гонораров. Очередной Главный (они теперь тасовались с пулеметной быстротой в результате тех же экономических процессов, что в более денежных и менее интеллигентных сферах приобретали грубую форму заказа и отстрела) все реже заходил в угловой колумнистский кабинет на чарочку крепкого. Потом применять крепкое на рабочем месте строжайше воспретили. Потом вместо мельтешащих Главных появился Самый Главный. Личный педставитель владельцев контрольного пакета акций. У Самого Главного был голос церковного регента, внешность босса сицилийской каморры среднего звена, габариты компактного упитанного монгольфьера и привычка курить фаллические сигары с романтическим именем «Ромео и Джульетта». Сейчас, если верить рикошетным слухам, Самый Главный успешно служит популярным наемным тамадой в городе Саратове. Но тогда вторжение столь весомого и решительного небесного тела смешало весь расклад в маленькой газетной звездной системе.

[Голово]ломка - Евдокимов Алексей => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга [Голово]ломка автора Евдокимов Алексей дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу [Голово]ломка своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с книгой: Евдокимов Алексей - [Голово]ломка.
Ключевые слова страницы: [Голово]ломка; Евдокимов Алексей, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 необычные джинсы мужские 

 https://dekor.market/plitka/