А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/mini-basseiny/ 
 парфюм насоматто здесь 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Херинг Элизабет

Служанка фараонов


 

Тут выложена электронная книга Служанка фараонов автора, которого зовут Херинг Элизабет.
В электронной библиотеке ALIBET вы можете скачать бесплатно или читать онлайн электронную книгу Херинг Элизабет - Служанка фараонов в формате txt, без регистрации и без СМС; и получите от книги Служанка фараонов то, что вы пожелаете.

Размер файла с книгой Служанка фараонов равен 140.46 KB

Служанка фараонов - Херинг Элизабет => скачать бесплатно книгу




Элизабет Херинг
Служанка фараона
Эй, Рени! Ты уже вернулся? Значит, ты не поехал за Реку с другими? Значит, Сенеб переправился на тот берег только с женщинами и, конечно, с детьми – они-то уж не пропустят такого зрелища!
Да! Смерть фараона – это великое событие! Ты видел ладью, в которой плыла царская семья? У нее пурпурные паруса, а мачты позолочены!
Ты видел, наверное, и плакальщиц, и жен из его гарема, и певиц Амона, и служанок из дворца? Должно быть, их были целые тысячи! Их голоса доносились даже сюда:
На запад! На запад!
О горе! О горе!
Недвижно лежит Добрый бог,
Правду любивший
И ненавидевший грех!
А видел ли ты царицу? Как! Ты не смог ее узнать? Ведь она носит головной убор в виде коршуна, а вокруг головы вьется золотая змея! Мне казалось, что я различаю ее голос в хоре других голосов:
Оглянись на свой дом!
Оглянись! Твой трон занят наследником!
Посмотри, твой сын завладел белой короной!
Посмотри! Он красуется в красной короне
Обернись на свой дом! Обернись!
А саркофаг? Ты не видел, как его выносили из дома бальзамировщиков?
Что ни говори, Рени, но воистину это зрелище скорее для богов, чем для смертных. Покойный воспаряет к небу как сокол. Там он соединяется со своим отцом Амоном и вступает в небеса. Его обвевает прохлада Камышовых полей, ожидает великолепие Полей жертвоприношений, он кружит среди никогда не заходящих звезд. Судьи мертвых не властны над ним, как над простыми смертными. Его сердце не взвешивают на весах Маат, и Осирис не уводит его в подземное царство.
Ну, а все же? Можно ли узнать, правду ли царь неуязвим? Не восстанет ли против него его собственное сердце в день Страшного суда? Не предаст ли оно его в руки палача?
На стенах царской гробницы пишут священные знаки! Заставляют его заверять: «Я никогда не убивал! Я никогда не приказывал убивать! Я никогда и никому не причинял страдания и никогда не лгал! Я ничем не погрешил против людей!»
Из груди царя вынимают сердце, которое билось при всех его добрых делах и злодеяниях, чтобы оно не выступило свидетелем против собственного господина и чтобы Тот не записывал в Книгу судей всего, что отягощает его. Вместо сердца ему в грудь вкладывают скарабея, священного скарабея из камня!
И все это потому, что никто точно не знает, что происходит в той стране, куда уходят как цари, так и нищие. Ведь еще никто оттуда не возвращался и не рассказывал о ней!
Многое известно жрецам. Они читают в священных книгах о том, что знали за тысячи лет до них другие жрецы. А уже те знали, что могущественный бог Осирис властвует там, где солнце продолжает свой путь ночью, что ту страну населяют духи умерших и что Осирис помогает невиновным против ужасных Сорока двух судей, которые судят мертвых и перед которыми должен оправдаться каждый.
Вы уже отнесли глиняные кувшины, которые заказал дворцовый управляющий? Я знаю, вы неутомимо работали, часто даже до поздней ночи, а огонь в печах для обжига ни разу не погас за те семьдесят дней, пока тело покойного царя лежало в солях у бальзамировщиков. Ты говоришь, что сделано больше тысячи кувшинов? Значит, слуги смогут взять с собой достаточно воды, когда будут сопровождать своего господина в его последний путь, – а им не обойтись без нее, ибо путь к Вечному жилищу царя долог и зноен!
Правда, нас никто не просил делать ответчиков, хотя их у нас готово около сотни. Да разве нужны царю фигурки из плохой глины! Он же может иметь золотые! Говорят, казначей заказал золотых дел мастерам триста шестьдесят пять ответчиков, чтобы они были готовы отвечать за царя каждый день в году: «Я здесь!» При жизни у царя было много слуг, так неужели он не найдет по ту сторону никого, кто бы исполнял за него работу, для которой он, возможно, призван?
Говоришь, Сенеб захватил последние кувшины? Тогда женщинам придется их тащить. Хорошо еще, что взяли с собой мальчиков! Они смогут помочь. Только Сенебу нужно присмотреть, чтобы ребята не улизнули, когда окажутся на той стороне. Иначе они пристанут к траурной процессии и смешаются с толпой. Ведь они почти дети!
Раньше ночи они не вернутся, а может быть, только утром. Это неплохо. Мне хотелось бы побыть теперь в тишине. За печами я присмотрела. Они в порядке. Да и об овцах я позаботилась. Даже гончарные круги могут сегодня отдохнуть, а мы устроим день воспоминаний. Я так давно мечтала об этом.
Нет, Рени, я не упрекаю тебя. Я ведь знаю, что ты занят изо дня в день и что у тебя остается мало времени для матери. Когда Сенеб уезжает с товарами, на твои плечи ложатся все заботы. Тебе приходится следить в мастерской за мальчиками и давать им подзатыльники, если они что-нибудь прозевают или испортят, а когда наступает вечер, тебя ждет жена. Так уж устроен мир.
Да и я уже не на многое пригодна. Не возражай! Я знаю это. Мне больше не по силам ездить на плотах вниз по Реке и продавать на рынках кувшины и тарелки. И мне стало тяжело управляться с гончарными кругами. Единственное, на что я еще гожусь, так это выводить на ответчиках священные знаки: «О, ответчик, когда меня призовут и когда придет мой черед выполнять всякую работу в подземном царстве, и когда меня определят на время следить за полями, орошать берега, перевозить песок с востока на запад, тогда скажи: „Я здесь!“». Ты считаешь, что можешь выгоднее продавать их, если на них выведены эти слова. И это меня радует. Тогда я не кажусь самой себе такой бесполезной.
Успокойся, Рени! Я знаю, что ты об этом думаешь! Но, видишь ли, моя мать умерла, когда мы запретили ей растирать зерно камнем, а мы ведь тоже желали ей добра и только хотели снять с ее плеч тот груз, который она несла всю жизнь.
После этого она совсем недолго сидела в тени смоковницы в нашем саду лишь пока вы возились у ее ног, ты с Сенебом и ваши сестры. Тогда она знала, что была нужна, потому что ни у кого больше не было времени позаботиться о вас, детях. Но как только вы убежали от нее и она уже не могла помешать вашим шалостям, она покинула нас тихо и незаметно, как лишенный воды цветок.
Пока мои глаза еще на что-то годятся, я буду надписывать глиняные фигурки, которые люди берут с собой в могилу, и кувшины для внутренностей, чтобы вам за них больше платили.
Я не знаю, кто этим будет заниматься после меня. Если ты отдашь в школу своего сына, чтобы он изучил там священные знаки, он захочет стать писцом и не останется горшечником. Может быть, тебе удастся приучить к этому девочку, ведь девочек все равно не принимают на службу, – тогда тебе придется позаботиться о том, чтобы твоя жена завела дочку. Но сейчас мне не хочется думать об этом.
Скажи-ка, нет ли в доме кувшина с вином? По-моему, Сенеб привез с собой кое-что из Нижнего Египта. Поставь на стол две чаши да принеси кусок лепешки, что испекла твоя жена. Правда, они почти все увезли с собой, но и мне оставили кусочек. Я поделюсь им с тобой. Потом будет уже поздно. Ночь длинна, и я хочу на свой лад помянуть умершего царя.
Хорошо, что мы с тобой одни. Мне есть что рассказать тебе, и это предназначено только для твоих ушей, и ни для каких других. Может быть, ты передашь это своему сыну перед смертью, а может быть, унесешь с собой в могилу. Это уж решай сам.
Мне трудно приняться за рассказ, потому что я не знаю, с чего его начать. Будь снисходителен ко мне, если я начну издалека и увлекусь мелочами. Ведь я уже стара. Может быть, надо начать с самого начала.
Чем старше становишься, тем чаще мысли возвращаются к началу, как если бы жизнь шла по кругу и начало и конец соединялись бы воедино.
Страна моего детства, как яркая картина, все еще стоит перед моими глазами. Я вижу берег, в который бьют морские волны. Море поднимается и опускается, как вода в нашей большой Реке, но не раз в году, а два раза в сутки. Вода медленно и неотвратимо подходит все ближе и ближе. Она касается наших голых ног, и мы отпрыгиваем подальше. Мать говорила, что, если мы зайдем слишком далеко, морские духи протянут к нам свои руки и свяжут нас. Но до скалы, что поднимается из песка и похожа на черепаху, море доходит только во время шторма. В солнечные дни мы сидим на ней и ждем, пока прилив не потеряет силу и волны не отступят назад. Тогда мы слезаем вниз и находим ракушки и морские звезды, больших раков, которые прячутся под камнями, а иногда и бедную рыбу, бьющуюся на сухом месте.
Однако матери не нравится, когда мы играем у моря. Злые духи, населяющие эту бескрайнюю воду, отняли у нее мужа, и теперь она не хочет, чтобы ее сыновья построили лодку и, как отец, уходили в море за рыбой. Лучше бы они пасли коров у старого Параху, которому у нас принадлежат самые большие стада и которому отдают свой улов рыбаки.
Но мать никогда не спрашивает, чем же занимаюсь я, малышка, которая еще не пригодна ни к какой работе, всем попадается под ноги и которую или вовсе не замечают, или попросту отстраняют с дороги. У матери совсем нет для этого времени. Ведь целый день ей приходится растирать камнем зерно, чтобы приготовить муку для лепешек. Люди Параху не хотят питаться только молоком и мясом, бобами и луком. А его жена, толстая Ити, всегда наблюдает за тем, как ее служанки месят тесто и пекут лепешки на раскаленных углях. Тут уж я без устали слоняюсь возле них и забываю обо всех играх, вдыхая ароматный запах дымящегося хлеба. Порою, когда Ити не смотрит, мне удается оторвать от еще не пропекшейся лепешки небольшой кусочек и засунуть его в рот. Но тогда уж скорей удирать! Если она заметит – будет плохо: кода она бьет, то не смотрит, куда сыплются удары.
По правде говоря, я всегда хочу есть, потому что еда мне перепадает случайно. Оба мои брата уже большие. Они забираются на деревья и рвут финики и орехи пальмы дум, но я-то получаю от них немного. Время от времени мать сует мне в рот горсть молотого зерна. А уж если какая-нибудь служанка даст миску молока, то это для меня настоящий праздник.
Одежды на мне нет. Когда днем солнце печет слишком уж сильно, я забираюсь в тень ладановых деревьев, окружающих нашу хижину. Когда же большие грозовые тучи, которые морской ветер проносит над нашей страной, проливаются дождем, я прячусь в хижине от ослепительных молний, оглушительного грома и потоков воды, низвергающихся с неба.
Эта хижина – единственное, что у нас осталось после смерти отца. Она круглая, с остроконечной крышей и такая маленькая, что мы вчетвером, когда спим, можем едва вытянуться в ней. У входа стоит каменный кувшин, в котором мать хранит немного муки. На голом полу лежат старые вытертые шкуры. Но я не чувствовала, что мое ложе такое уж жесткое, так как никогда не спала в мягкой постели.
Я не знала и того, что мы очень бедны, – ибо не знала, что значит быть богатым. Все люди жили в таких же хижинах, как и мы. Они были построены на сваях и возвышались над землей. Вечером в них забирались по лестнице. Если перед входом вешали циновку, то внутри становилось совсем темно, ведь окон в обмазанных глиной стенах не было. Кому же нужен свет, чтобы спать?
Однажды я попалась на краже маленького кусочка лепешки. Ити схватила меня, а я завопила, испугавшись, что она начнет меня бить. Но она только посмотрела сверху вниз строгим взглядом и вдруг показалась мне очень смешной – ее двойной подбородок Дрожал, а глаза были выпучены. Мои слезы высохли, и я с трудом удержалась, чтобы не расхохотаться. Я ведь видела ее не в первый раз, но только сейчас до меня дошло, что ее руки и ноги были толще, чем все мое тело, и что она дышала тяжело, как корова.
– Хватит тебе здесь слоняться, – закричала Ити, – ты уже достаточно выросла, чтобы пасти моих гусей!
И она разжала державшие меня толстые руки.
Вспоминая то время своей жизни, когда я пасла гусей, я неизменно вижу одну картину, которая запечатлелась в памяти так, как никакая другая.
Каждое утро, пока на траве еще лежит роса, я выгоняю гусей с пустынного песчаного берега. Птицы уже знают дорогу и, расправив крылья, быстро бегут вперед, так что я едва поспеваю за ними. Нам нужно перевалить через небольшой холм, который скрывает простирающуюся за ним равнину. Холм прячет от меня море, но он же не пускает сюда ветер, который сушит землю и не приносит дождей. А здесь у нас сочная трава и родник с прозрачной, свежей водой, не иссякающей даже в самое знойное лето.
Недавно здесь паслись коровы, поэтому трава очень короткая, но все же гусям еще есть что пощипать. Утро прохладное. Я мерзну и не могу лечь на покрытую росой траву, пока всегда жаждущее солнце не выпьет со стеблей жемчужины воды. Тогда я бросаюсь на траву и прижимаюсь головой к земле, как к мягкой и теплой подушке.
Какой аромат исходит от травы! Его ни с чем не сравнить! Ни одно благовоние из тех, что возжигают жрецы, будь оно из благороднейших смол или самых дорогих пряностей, не может равняться с ним. Он не дурманит и не тяжелит голову, а, освежающий и живительный, приносит чистое наслаждение. Если я когда-нибудь в своей жизни и ощущала тоску по родине, то вспоминала этот маленький кусочек земли рядом с родником, где пасла гусей. Правда, почти всегда я была там одна, потому что Ити не терпела, чтобы кто-то другой пас свою птицу на том месте, где в изобилии была хорошая трава и отличная вода. Но что мне было до этого? Я никогда не чувствовала себя одинокой: гусиная компания была привязана ко мне, и пусть мне было не понять ни одного слова из их речи – нам все же удавалось договориться.
Неправду говорят, что гуси глупы. Каждый из них узнает ту руку, что за ними ухаживает. Они издалека бегут навстречу, когда увидят тебя, идут за тобой, когда ты их зовешь, а если ты их ловишь, они не стараются увернуться, а жмутся к тебе и хватают клювом за ноги. Когда же в них вселяется демон болезни, они так умоляюще смотрят, что ты готов сделать все, чтобы принести им облегчение. Только удается это редко. Как часто приходилось мне греть на солнце камни, расстилать на них сено и укрывать большими листьями усталого, маленького гусенка, который еще гулял в своем желтом пуховом одеянии. Зато для меня не было большей радости, чем его выздоровление, когда он оправлялся, прыгал со своего ложа и спешил к воде.
Правда, бывало, что гусенок издыхал в моих ладонях. Его невнимательные братья и сестры удалялись на своих неуклюжих лапах, даже не догадываясь о том, что такое смерть. Я же боязливо держала в руках маленькое окаменевшее тельце, клала его в ямку и прикрывала камнями и землей; внутри у меня все дрожало, и я едва замечала, что солнце уже садится и пора возвращаться домой.
Каждый вечер Ити пересчитывала гусей, но не била меня, узнав, что одна из еще не оперившихся птиц сдохла. Конечно, она никогда и не хвалила меня, даже если удавалось сохранить птиц во время повальных болезней. Но другим она говорила – и я знала об этом, – что еще никогда она не получала столько птиц от одного выводка, как теперь, когда гусей пасла я.
Вскоре я приобрела еще одного товарища, и произошло это так.
Неподалеку от моего родника, через всю равнину, которая тянулась вдоль берега, была вырыта канава, куда во время дождей стекала вода. Справа и слева от канавы росли деревья, тогда как сама равнина была покрыта травой и только родник был окружен низким кустарником.

Служанка фараонов - Херинг Элизабет => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Служанка фараонов автора Херинг Элизабет дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Служанка фараонов своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с книгой: Херинг Элизабет - Служанка фараонов.
Ключевые слова страницы: Служанка фараонов; Херинг Элизабет, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 мужские футболки с принтом купить в москве 

 https://dekor.market/plitka/atlas-concorde/