А-П

П-Я

 оплачивала картой 
 бруно банани цена в pompadoo 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Балл Георгий

Вверх за тишиной (сборник рассказов)


 

Тут выложена электронная книга Вверх за тишиной (сборник рассказов) автора, которого зовут Балл Георгий.
В электронной библиотеке ALIBET вы можете скачать бесплатно или читать онлайн электронную книгу Балл Георгий - Вверх за тишиной (сборник рассказов) в формате txt, без регистрации и без СМС; и получите от книги Вверх за тишиной (сборник рассказов) то, что вы пожелаете.

Размер файла с книгой Вверх за тишиной (сборник рассказов) равен 116.62 KB

Вверх за тишиной (сборник рассказов) - Балл Георгий => скачать бесплатно книгу



Балл Георгий
Вверх за тишиной (сборник рассказов)
Георгий БАЛЛ
Вверх за тишиной
(сборник рассказов)
СОДЕРЖАНИЕ
ПОПЫТКА НАПИСАТЬ АВТОБИОГРАФИЮ
СТЕНА
ДОМ СРЕДИ ЦВЕТОВ
Цыганка гадала
Урны
Дом среди цветов
Англичанин, сними калоши
Соломон и Соня
Сара
Круги и треугольники
ГЛЯДЯ В ОКНО
Человек из дипломата
Диссертация
Списанный
Повезло
Неизвестная
Новая звезда
Эльвира
ОХ, КАКИЕ ПТИЧКИ!
Камень и жажда
Голубые их одежды
Судьба
Зеркало
Зима - осень
Рог
Дыра
Путешествие
С праздником!
Чистый вой
Ох, какие птички!
Синие стрекозы
СМЕРТЬ - РОЖДЕНИЕ
Луг в цвету
Дорога в Егорьевск
Три дня
Минута
Смерть - рождение
Старик и кошка
Лукашка
Что сперва?
Часы
Исход
Я с тобой, Джо
Не надо грустить, прошу вас
Трагедии нет
ВВЕРХ ЗА ТИШИНОЙ
Бесконечность
Последний бой
Старик
На шоссе
Мост
Вверх за тишиной
Васта Трубкина и Марк Кляус
ОЗЕРЕЦКАЯ ПРОЗА
Девятая Пятница
На машине
Ответственное дело
Быстро мчится машина
Новая жизнь
Лодка
ПОПЫТКА НАПИСАТЬ АВТОБИОГРАФИЮ
Извините, я родился. Где мне сесть? Здесь? Спасибо. Так мне что, рассказывать о себе? Хорошо, я вас понял. Сразу, значит, рассказывать? Хорошо, хорошо, я вас понял. Только в одну автобиографию я не уложусь, ничего? Спасибо.
А В Т О Б И О Г Р А Ф И Я #1
Сохранившиеся материалы обо мне, к сожалению, весьма скудны. Родился, кажется, в городе Иншуге. Или недалеко от города, в районе Иншугских Черемушек.
Кажется, родился на рубеже. Это было время больших потрясений. Возможно, я с честью вышел из них. По одним источникам, так оно и есть, но... (Трудно разобрать. Вычеркнуто.)1
Имел дружеское прозвище Жирный. К тому времени уже был известен (очень широко) своими рассказами. В настоящее время трудно сказать, какие из этих рассказов сохранились или представляют... (Вычеркнуто.)
Пьесы, о которых никто не знает, погибли.
Судя по некоторым источникам, всегда писал на русском языке.
Георгий Балл
Хорошо-то как у вас. Это что, называется жизнь? Извините, понял. Вопросов не задаю.
А В Т О Б И О Г Р А Ф И Я #2
Я родился в беспросветный осенний дождик. Интересно направление моего дарования. Оно развивалось в трех направлениях. Первые два я начисто забыл, а третье помню. Это нечто такое, что трудно назвать даже... Вот помню желания... Нет! И это забыл.
Успех пришел позднее... Хорошо помню один весенний вечер... Да, вспомнил! Вспомнил главное: дыхание времени ощущал всегда.
Георгий Балл
Я тут у вас сижу на стуле. И стул немного покачивается. Это от воспоминаний. Извините, сейчас соберусь в единую точку.
А В Т О Б И О Г Р А Ф И Я #3
Я родился от тревог и забот. Это было великолепное время либеральности. Много видел снов. И даже играл на гитаре во сне.
В настоящее время проживаю там же.
Георгий Балл
А я все сижу (на стуле). Ха-ха-ха! Извините, это у меня вырвался смешок, а так, как вы знаете, я человек... Можно закурить? Не положено? Тогда я леденец - в рот. И продолжаю.
А В Т О Б И О Г Р А Ф И Я #4
Помню животный страх. Нет! Нет! ... Я родился в берлоге. Глубоко. Под корнем старой сосны. Мать облизала меня языком и сказала: "Живи". Потом я окончил Институт Международных Отношений. Мать очень гордилась: все-таки я из первого помета. Где-то работал, что-то делал. В настоящее время забыл.
Георгий Балл
Я хочу признаться до самой, что ни на есть... И все как-то не получается. Все по касательной. А хочется глубины, хоть до желтого песочка. Смотрю прямо, смотрю в глаза. Как на плакате.
А В Т О Б И О Г Р А Ф И Я #5
Я помню себя юношей. Юношей в течение многих лет был. Проходил военную подготовку. Учение давалось легко. Прошел все стадии. Я уже прошел все стадии, и в настоящее время хочу опять.
Люблю смеяться. Снят с военного учета.
Георгий Балл
Вот что я вам скажу. Немножко отойдите от меня. Чтоб мне было просторней на этом стуле. Я так к нему привык. Уже не понимаю, где кончаюсь я и начинается стул. Впрочем, это не для оправдания.
А В Т О Б И О Г Р А Ф И Я #6
У меня удивительно правильные черты лица. Все очень точно. Хотя есть некоторые недостатки в характере. Насмешлив. Но в меру.
Глаза прекрасны. Уши.
Отличительная черта: вынослив, но нетерпелив.
В этом смысле неисправим.
Георгий Балл
Я тут у вас сижу на стуле, и так хорошо. Ветерком обдувает. Это что, лес тут недалеко? Стоп. Никаких вопросов. Все понял. Спасибо и извините.
А В Т О Б И О Г Р А Ф И Я #7
Я ощутил себя не сразу. Первые моменты, то есть те самые первые моменты... Они наполнены. Они были до краев!
Лучшее, что есть в моем творчестве, - это личное ощущение (или ощущение личности?!), поднятое до значения общечеловеческого (или общечеловеческое вошло в меня с ощущением личности).
Хорошо изучил французский язык (в институте). Потом забыл его (язык). Но это не главное. Главное: я соединил... вернее, мне удалось опрокинуть (перебросить) туда... к детству (к самому раннему). В виде радуги - нынешнее мое ощущение личности (сложившейся). И я замкнул.
В настоящее время радужное ощущение не покидает меня.
Георгий Балл
Боже, время-то как между пальцами.... Мне можно еще посидеть? Спасибо.
А В Т О Б И О Г Р А Ф И Я #8
Землетравонебосолнце - вот какое длинное слово получилось. Я родился в пятнадцати метрах от земли. Всего в пятнадцати метрах! Когда мои братья оторвались и полетели, я тоже почувствовал боль в том месте, где прикреплялся к дереву.
Старшие мне говорили, что я расту. Но я не хотел расти. Ведь потом можно и уме... Я цеплялся изо всех сил, но все-таки полетел. И понял, что наступила осень.
Георгий Балл
Значит, я еще живой? Только вот волосы... Нет, нет, я не жалуюсь. Спасибо вам, спасибо большое.
А В Т О Б И О Г Р А Ф И Я #9
Родился. Наступили ногой. Хрястнул позвоночник. Вызвали в военкомат.
- Раздевайся.
- У меня за жизнь перебит позвоночник.
- А печень есть?
- Так точно.
- Ну что ж, тогда ползи.
И я пополз. Навстречу - молодые сапоги.
- Не наступите, братцы.
Я продолжаю ползти. Надо мной колоколом: бал... л... л, бал... л... л...
Признали ограниченно годным (ВУС 2567).
Перебитый позвоночник до сих пор болит.
Георгий Балл
Где стул? Его нет. Где стул? Уже убрали. Ничего. Можно и постоять.
А В Т О Б И О Г Р А Ф И Я #10
Внимание! Красный свет.
Я запомнил: свет. Запомнил слово: внимание. Я теперь ощущаю слово. Я запомнил слово округлое, ласковое. Запомнил слово властное. Иногда вспоминаю военное слово: "Ра-а-вняйсь! На первый-второй рассчитайсь!" Первый - второй. Первый - второй.
Они кружатся - пузыри, слова эти, вокруг моей головы. И лопаются.
И снова: "Первый - второй. Первый - второй". Третьего нет. Их только двое. (Здесь и далее намек на любовь. Возможно, на семейные отношения.)
Я живу теперь в слове. У меня есть маленький домик (семья). И труба над домиком (уют). Все так и строится из слов. Я сам слово. И оно готово лететь вам навстречу. Возьмите меня. Приласкайте, приголубьте. На военном языке: "Возьмите меня на довольствие..."
Внимание! Я лечу! Я лечу по направлению туда...
Георгий Балл
P.S. "Мрак и ночь, печаль и скорбь - во мне и окрест меня; никаких путей, все концы потеряны.
Будем любить друг друга, это одно остается нам бедным...
Все-таки это какой-нибудь свет, или по крайней мере это - замена истинного света. Это еще согревает или может согреть нас на срок недолгой, нам и понятной и непонятной жизни".
В.В.Розанов
1 Здесь и далее замечания в скобках сделаны мной. (Г.Б.)
Письмо к героям моих рассказов
Я - брошенный сад, заросший. Я хозяин своего сада. Яблони, смородина, малина. Яблоки валяются в траве. Все во мне уже свыклось с годами, но ищет простора.
А на меня двигается стена из железных пустых банок, разбитых стиральных машин, холодильников, останки пружинных матрацев. Куча.
Стена надвигается. Мой сад будет побежден. Я этого допустить не могу. Тут же, из кучи, я вытаскиваю ржавую лопату, хватаюсь за ее черенок. И стараюсь все это разгрести, разбросать. Но мои усилия тщетны. На моих ладонях кровавые мозоли. Я стараюсь привыкнуть к боли. Да, я знаю, что усилия мои бесполезны. Но даже если меня поглотит эта железная куча, все равно я был садом, садом тишины. Эта мысль придает мне силы. Я непременно должен сохранить душу моего заглохшего сада.
За долгую свою жизнь я многое видел, понял. Надо бороться против стены, возникшей на нашем пути.
У каждого из нас свой путь. Я твердо знаю - он уже прочерчен. Но если верить всей душой Господу и любить, тогда сад не заглохнет.
Я люблю вас, герои моих рассказов, и желаю вам мужества, чтобы вы всегда сохраняли неповторимые черты своего лица. Вы помогаете мне услышать тишину бесконечности. Сохраним же веру и силу...
ДОМ СРЕДИ ЦВЕТОВ
ЦЫГАНКА ГАДАЛА
Это было совсем недавно, зимой. На Ленинградском вокзале, когда я вернулся в Москву из еще непривычного для уха теперешнего Санкт-Петербурга.
- Молодой человек, - окликнула меня цыганка, - с тебя много не возьму.
- Отстань, я тебе не молодой. Я старик. К бабам ступай, а мне ты не нужна.
- Какой же ты старик? Ты юноша. Я по глазам вижу. Мы правду говорим. Ты не виноват. Ну, давай руку.
Не понимая сам зачем, протянул руку. Такая в них сила.
- Вот эта линия - река широкая. А как ее зовут - сам помнишь. А тут узенькая, зовут Люлька.
- Нет такой реки, цыганка.
- Как же ты говоришь, нет... Люлька. И за этим холмиком - любовь. Ты ведь душою не забыл? Давай теперь денег побольше. Не жалей.
Я открыл бумажник. Она цепко ухватила почти все деньги и засмеялась:
- Что, вспомнил? Убивец, говно...
- Значит, что же было? - твердил я себе. - Что же тогда все-таки было?
В том дачном поселке, среди берез и сосен, наши юношеские души трясло нетерпением. Мы с утра торопливо глотали воздух того жаркого лета нашей вселенной. Мы были первыми людьми на земле, которым дарована жизнь. У нас даже не было имен, а только прозвища. Самым ловким из нас, конечно же, законно признавался Рыжий.
В центре вселенной существовали две девочки - Пшенка и Манка. Обе голубоглазые, беленькие. Манка - полная девочка, подружка, необходимая, конечно, для Пшенки, совершенной красавицы с длинной тяжелой косой. И что говорить - вся мальчишеская карусель вертелась вокруг Пшенки. Только вот еще чего - ближе всех Пшенка подпускала меня, а я старался показать, что мне почти безразлично. Несколько раз я торопливо целовал ее. И я теперь подозреваю - все, чтобы посмеяться над Рыжим.
- Рыжий, Рыжий, конопатый...
По высшему закону, его рука и ее рука - это не мой удел. Ночами он караулил Пшенку, замирал, когда смотрел на нее. И чем больше я понимал, что он один из нас, только он один любит, и он - законный, а я - чужой, тем больше я измывался над ним.
- Рыжий, Рыжий, конопатый...
Мы шли с ней рядом. И ничто не предвещало, что мир рухнет, исчезнет.
Он поджидал нас. В руке у него я увидел пистолет.
- Рыжий, у отца взял? - спросил я и засмеялся.
Отец его был крупный военный, который потом попал в немецкий плен, но погиб на Колыме.
Он молча направил пистолет на меня.
- Отойди, - тихо сказал Рыжий.
Я медлил. А Рыжий уже повернул на Пшенку. Мы были от него всего в двух шагах. Рыжий выстрелил. И когда Пшенка, даже не вскрикнув, упала, он выстрелил себе в голову.
Их хоронили в памятный день 22 июня. Собрался почти весь поселок: взрослые и дети. Повезли хоронить на Немецкое кладбище. Сколько цветов, сколько цветов... С этих двух смертей для меня началась война.
А потом вся жизнь. Мой движок еще стучит. Живых друзей теперь почти не осталось. Одно слово - старик. "Какой же ты старик, ты юноша, я по глазам вижу".
Я пошел не в церковь, а поехал на Немецкое кладбище. Зима была снежной, но день промозглый - всюду сугробы, ноги едва вытащишь.
Руками я разгреб снег с могилы родителей. И низко поклонился. От холода и колючего снега руки мои сделались мучительно красными, не мог уже шевелить пальцами.
Я пошел искать могилу Пшенки и Рыжего.
Но снег был глубок. Я понял, что могилы мне не найти. Тогда я подошел к стене кладбища. В стене углубления. Окошечки для урн и фотографий. Из каждого окошечка глядели фотографии, лица - старые и совсем молодые. Я останавливался, всматривался. Кого я хотел увидеть? Просто я знал, что те, на фотографии, были когда-то живы. Пройдя всю стену, почти до выхода из кладбища, я вспомнил безымянную речку, тишину теплого света...
- Рыжий, Пшенка, - прошептал я.- Неужели вы счастливее меня?
Я не помнил, как вышел на задворки новостроек к этой безымянной реке. Крест-накрест забито, кто я. А только холодное зимнее небо.
Внизу - производственный мусор, засыпанный снегом. Я посмотрел вверх, в колокольной белесости неба я ясно различил две кружащиеся багряные точки. Я слился с ними в сладостной свободе.
Время покинуло меня. Без исповеди моя душа оказалась в бесконечности, по ту сторону жизни.
- Рыжий, Пшенка, - прошептал я.- Неужели вы счастливее меня?
И уже не умом, а всем своим существом обрадовался, что мне довелось побывать душой по ту сторону жизни.
УРНЫ
Холодок раннего майского утра. Я вышел из здания вокзала в Новосибирске. Что меня поразило - с двух сторон входа в вокзал две бетонных урны для мусора. Розовые. Похожи на огромные вазы.
Я внутри себя чувствовал их пудовость и размеры. Каждая почти с человеческий рост. В узкой своей части урны были сдавлены стальным хомутиком. От хомутика тянулась крупнокольцовая стальная цепь. Цепи смертельно заанкерены стальным крюком к стене вокзала, залиты бетоном.
Четыре часа утра. Я глядел на белесое небо, апрель еще недавно дышал оттуда. Я перевел взгляд на урны. Безлюдно. Вдалеке слышались гудки маневренного паровоза.
Из дверей вокзала вышли два восточных человека. В черных шапках-ушанках и в стеганых, вишневого света халатах. Их халаты напоминали о весне, даже близости лета.
Один был высок, а другой недомерок. Я сначала думал, что отец и сын. Но у маленького было морщинистое лицо старика. Они уселись, поджав под себя ноги, у стены вокзала, положив на колени цепь. Неторопливо вытащили стальные пилки. Там, где рука обхватывала ножовочное полотно пилки, оно было завернуто в тряпку. Как-то ладно ухватили цепи и начали пилить.
Я подходил то к одному, то к другому. Полотно пилок было тонкое, солью врезалось в стальной позвонок кольца.
Из-под халатов торчали черные шаровары. Ноги были обуты в калоши.
- Ты туркмен? - спросил я высокого.
Он не ответил.
Тогда я подошел к маленькому:
- Зачем здесь пилишь? Надо у самой урны. Хомутик там тонкий.
Туркмен не отвечал.
А пилка ходила в его руках: жик-жик-жик.
- Ну отпилишь, а дальше что?
- Барр... барр... - сказал маленький. Я сидел в камере с туркменом и немного понимал.

Вверх за тишиной (сборник рассказов) - Балл Георгий => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Вверх за тишиной (сборник рассказов) автора Балл Георгий дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Вверх за тишиной (сборник рассказов) своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с книгой: Балл Георгий - Вверх за тишиной (сборник рассказов).
Ключевые слова страницы: Вверх за тишиной (сборник рассказов); Балл Георгий, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 свитер с оленями для девушки 

 https://dekor.market/plitka/tip-povekhnosti-rektificirovannaya/kerama-marazzi/