А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/unitazy/Hatria/ 
 https://pompadoo.ru/product/3507-montale-dark-purple/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Наконец Карл опомнился.
Сначала он услышал голос Франты. Ее голос дрожал, но больше от возмущения, чем от страха, – и это несколько успокоило Карла.
– Карл, ты не можешь представить себе, они ни за что не соглашаются на половину! Но ведь это несправедливо! Они хотят поговорить с тобой – ни за что не соглашайся на меньшую долю! Ты слышишь меня, Карл?..
Франта так кричала, что у него заболела голова. Не успев вставить ни слова в ее гневную речь, он услышал в трубке другой голос. Говорил мужчина:
– Карл? Ты меня слышишь? Ты бы подвез нам то, что у тебя есть…
– Нет.
– Что – нет?
– То есть, я хотел сказать, что… Да, я все сделаю… Только не трогайте ее! – Карл начал задыхаться от волнения.
– Да кому она нужна?! Обижаешь, хирург! – Говоривший с ним сказал несколько слов, видимо прикрывая трубку рукой, и сердце Карла чуть не выскочило из груди, но потом он услышал: – Ну вот что. Подъезжай через час к Слапской плотине. У тебя есть машина? Нет? Тогда поймай какую-нибудь, а когда подъедешь – отпустишь. Но только не вздумай кого-то еще с собой притащить. И помни: мы самые простые люди, очень простые… Но все можем. Так что не вздумай играть в бандитов.
Дальше раздались гудки, и Карл начал судорожно соображать: «Так, сейчас раннее утро. – Он взглянул на свои часы, но они почему-то стояли. Он побежал в гостиную. – Так, четыре утра. Как найти машину?! Новогодняя ночь! Ладно, спокойно. Найду. И надо маму успокоить. Она вся дрожит».
Карл остановился на мгновение:
– Мамочка, не волнуйся, это действительно шутка. И я все сейчас улажу. Я поеду за ней – она просто заблудилась, а потом придумала все это… Ты же знаешь, какая она фантазерка…
Но его мать уже ушла в свою комнату, напоследок громко хлопнув дверью.
«Тем лучше, – подумал Карл, – кажется, она поверила. Пусть лучше сердится, чем переживает… Неизвестно, чем еще все это закончится…»
Но медлить было нельзя, и Карл поспешно оделся, обмотал горло своим зеленым шарфом и, спрятав под пальто заветную шкатулку, выбежал из дома.
На улице мело. Людей не было, хотя во многих домах еще горели новогодние огоньки. В поисках машины Карл переходил с улицы на улицу. Но здесь, среди новостроек, куда они переехали после смерти отца, никаких машин не было. И только потеряв минут пятнадцать, он догадался, что можно просто позвонить и вызвать такси.
Подбежав к ближайшему таксофону, аккуратной улиткой свернувшемуся на стене какого-то магазина, Карл обнаружил, что оставил таксофонную карту дома. Но не бежать же сейчас обратно! Он в нерешительности стоял посреди дороги и вдруг услышал приближающийся звук мотора, а вскоре рядом с ним затормозила непонятно откуда взявшаяся машина. Это был микроавтобус, весь разукрашенный, как новогодний подарок. Передняя дверь приоткрылось, и из-за сверкающих блесток выглянула голова Санта Клауса. Вид у того был усталый и злой.
– Освободите дорогу! – сказал Санта Клаус тоном дорожного патрульного.
– Прошу вас, не уезжайте! – закричал Карл. – Мне так нужна ваша помощь!
Он встал перед автобусом и откинул в сторону свободную руку, пытаясь его удержать. Другой рукой он прижимал к животу шкатулку. Водитель заглушил мотор, и Санта Клаус вышел на дорогу.
Теперь он разговаривал с Карлом так, будто был медбратом в пансионе для умалишенных:
– Все хорошо. Давайте, я помогу вам. Отойдем немного в сторону. А не то вас может кто-нибудь задавить. Вам нужна помощь? Может, позвоним в службу спасения? У меня в машине есть телефон.
Но Карл протестующе замахал руками:
– Нет, нет! Умоляю вас, мне нужно срочно добраться до Слапской плотины! Помогите мне! Это вопрос жизни и смерти. Сейчас я не могу вам ничего объяснить… Но вот, посмотрите, – и Карл вытащил из-за пазухи бронзовую шкатулку с коваными уголками, – я привез это из Венеции. Я должен передать это… одним людям, чтобы спасти мою любимую девушку…
Увлекшись своим рассказом, Карл уже полез куда-то под пальто, собираясь достать из кармана рубашки маленький ключик от шкатулки. Но то ли содержание рассказа, то ли его взволнованный тон уже достаточно впечатлили Санта Клауса, и тот, устало глядя на шкатулку, молча кивнул и жестом пригласил Карла в машину, в которой, кроме водителя, больше никого не было. По пути Карл пытался показывать Санта Клаусу доказательства правдивости своего рассказа, доставая из карманов билет на самолет, таможенные справки, гостиничные бланки… Санта Клаус молча кивал ему, пока Карл не понял, что тот заснул. И сколько Карл ни пытался растолкать его, когда они приехали к плотине, у него ничего не получилось. Но надо было расплатиться с водителем. Денег у Карла не было… И тогда он достал ключ от шкатулки, два раза, как учила Божена, повернул его в замке и впервые увидел ее содержимое… В шкатулке переливались и ярко светились драгоценности! И тогда Карл сунул руку в это звенящее богатство и не глядя вытащил что-то и отдал водителю микроавтобуса…
Тот некоторое время рассматривал блистающее на его ладони кольцо, а потом, словно опомнившись, быстро положил его в карман и, резко развернувшись, поехал обратно.
Карл шел по дороге в направлении плотины, но вдруг остановился. Вытащив из кармана маленький фонарик – наученный венецианским опытом, он на этот раз захватил его, – Карл опять открыл шкатулку. И, быстро выбрав из нее первое понравившееся ему колечко, он снова закрыл шкатулку, спрятал ее под пальто и решительно зашагал дальше. Он шел в полной тишине и темноте, только впереди где-то на самой плотине качался скрипучий фонарь.
«Ну и куда же мне теперь идти? Может быть, это все-таки новогодний розыгрыш?» Но только он успел так подумать, как рядом с ним затормозил красный «ягуар», выскочивший, видимо, откуда-то из-за ближайшего холма. Мотор «ягуара» замолк, и снова стало так тихо, что было слышно, как шумит Влтава, пробиваясь через плотину.
Глава 15
Божене не спалось. Она полулежала на диване в гостиной и чувствовала, что так и не сможет заснуть в новогоднюю ночь.
И тогда она встала и прошла в мастерскую. Работа ждала ее еще с Рождества. «Миленький… Тебя совсем позабыли», – прошептала она, беря в руки незаконченный перстень и обращаясь к нему. После сегодняшнего разговора со священником она знала, что обязательно закончит этот перстень, а там будь что будет. Похоже, она слишком часто стала повторять эти слова… Но вспоминая разговор с падре, Божена решила покориться тому, что должно снова изменить ее жизнь.
Она подготовила нужные инструменты, села за верстак и взялась за работу. Словно дав молчаливый обет, она проработала всю ночь, с утра немного передохнула, а в обед снова вернулась в мастерскую.
…Так продолжалось не меньше двух недель. Божена, предупредив всех в Праге, что будет звонить сама, отключила телефон. Затем попросила привратника не пускать к ней никого, кроме посыльных из магазина и ближайшей траттории, из которой ей присылали отличные обеды, – а во время работы аппетит у нее всегда был зверский – и отходила от верстака лишь тогда, когда ее переутомленные глаза отказывались различать мелкие детали и начинали закрываться сами собой, требуя отдыха. Она ненадолго уходила в спальню, чтобы забыться коротким сном, но проснувшись и наскоро перекусив, тут же возвращалась в мастерскую. Она потеряла счет дням.
Задача была почти невыполнимой. Вычерчивая свои эскизы, дедушка делал все расчеты для своих уникальных инструментов, часть которых пропала во время его скитаний, а часть пришла со временем в негодность. Те инструменты, что достались в наследство Божене, всегда были при ней: она предпочитала пользоваться ими, а не современными – может, и более удобными, но слишком упрощенными; тогда как инструменты деда, изготовленные им самим, позволяли ей без слов перенимать многие его секреты.
Божена всегда работала так: сначала представляла свое будущее изделие во всех подробностях и ракурсах, а потом думала, каким способом можно достичь желаемого результата. И никаких спасительных рецептов тут быть не могло – каждый раз приходилось изобретать что-то новое. Она переняла эту технику импровизации у старого Америго, следя в детстве за тем, как он работает, и слушая, что он при этом говорит: а Америго всегда был, в отличие от нее, достаточно говорлив… И уже тогда старый мастер заложил основы ее будущих ослепительных успехов, тех успехов, секрет которых потом пытались разгадать многие, в том числе Томаш. Сколько он ни пытал ее, сколько ни наблюдал за ее работой – так и не смог понять, почему Божена, обходясь без единого эскиза, всегда так точна в своих расчетах и выбирает оптимальный способ для достижения цели. Не то чтобы Божена что-то скрывала от него… Скорее, она просто понимала: если Томаш не постиг этого, учась у самого Америго, ее слова уже не объяснят ему ничего.
…Томаша она теперь вспоминала редко, лишь в связи с работой. За год, проведенный в Праге после прошлогоднего карнавала, Божена почти не виделась с ним. Вернувшись тогда из Венеции, она забрала свои вещи, переселила Холичека к Николе и ушла, оставив Томашу квартиру вместе с воспоминаниями об их прошлом. Только изредка до нее доходили слухи, что его видели в каких-то компаниях – и все время с разными женщинами. Божена подозревала, что ему вешаются на шею его постоянные клиентки: раньше, когда в мастерской рядом с Томашем сидела Божена, они были вынуждены сдерживаться – теперь же им никто не мешал. А Томаш, теша свое мужское самолюбие, видимо, не сопротивлялся. «Интересно, сколько бесплатных заказов он уже выполнил?» – подумала тогда Божена. О том, чем заканчиваются подобные альянсы, она прекрасно знала. Случайно встречаясь с ней на выставках или просто в городе, Томаш поспешно скрывался из поля зрения. Потом, перебравшись жить в Венецию, Божена подумала, что они могут так больше и не встретиться с ним – никогда в жизни. От этой мысли становилось жутковато, и тогда она остро ощущала собственное одиночество. Но в последнее время все изменилось…
Луиджи вытеснил из ее жизни многое, в том числе и размеренный ритм существования. Божена давно ощущала себя зрелой женщиной, успевшей обрасти сонмом приятных привычек. Но сейчас ей казалось, что и тридцать лет – возраст еще не достаточный для того, чтобы хорошенько узнать саму себя.
Она с головой ушла в работу, мысли о которой переплетались в ее сознании с мыслями о Луиджи. И теперь, стараясь превзойти саму себя, она «высаживала» на золотые подушечки-лепестки бриллиант за бриллиантом, чернила серебряный стебель, рассчитывала правильность изгиба – но самое главное оставалось еще впереди. Сложнейший механизм, позволяющий сдвигать один из лепестков лилии, ей только предстояло изобрести. Видимо, дедушка заранее знал, как это сделать, и, делая эскиз, не утруждал себя излишними подробностями на бумаге. Но Божена понимала, что и с отодвинутым лепестком перстень должен сохранять гармонию форм, плавно переходя из одного состояния в другое. В изделиях Божены совершенным было все, включая застежки и те части, что скрыты от глаз. Какой стороной ни поворачивались созданные Боженой вещи, они всегда оставались прекрасными.
Но секрет тайника никак не давался ей. «Хотя бы одним глазком взглянуть на дедушкин перстень!» – сокрушалась Божена в минуты отчаяния и снова принималась за работу. И когда уже в третий раз переделанный механизм не устроил ее, она решилась.
Ранним утром Божена вышла наконец из дома, чего давно не делала, и направилась в уже знакомый ей полицейский архив. Как ни странно, на этот раз ей не чинили никаких препятствий.
Покопавшись в пожелтевших протоколах, Божена выяснила, что арестованный перстень некоторое время хранился в архиве венецианской квестуры, а затем был продан на одном из благотворительных аукционов, традиционно устраиваемых венецианской администрацией.
На этом след перстня терялся: кто купил его на аукционе, было неизвестно.
Удрученная результатами своих поисков, Божена возвращалась домой. Но вдруг… словно что-то уже виденное внезапно мелькнуло перед ее глазами, и она быстро пошла в сторону цветочного магазина, в витрине которого не так давно разглядывала лилии. Купив несколько веток этих нежных благородных цветов, она отнесла их домой, погрузила стебли в прозрачную вазу с водой и поставила перед собой на верстак.
Наслаждаясь неповторимым ароматом, Божена изучала каждый цветок. В букете попадались бутоны и уже распустившиеся цветы. Божена поставила рядом три цветка: лилию, едва расправляющую лепестки, полураскрытую и широко распахнутую. Она смотрела на них, бережно щупала кончиками пальцев, медленно поворачивая вазу… И наконец в этом дивном цветочном танце уловила секрет тайника: с поворотом крышечки-лепестка бриллиантовая лилия должна распуститься! И теперь Божена знала, как ей добиться этого.
Еще несколько дней напряженной работы – и почти все было готово. Теперь оставалось то, без чего нельзя было обойтись, – предварительная примерка.
И только сейчас Божена поняла, как давно она не видела человека, из-за которого просидела полмесяца взаперти. Взволнованная, она спустилась к привратнику и от него узнала, что Луиджи за все это время ни разу не пытался ее повидать.
Это встревожило Божену не на шутку. Но помня совет, данный ей падре, она поднялась к себе и быстро заполнила свой именной бланк с официальным приглашением на примерку. Снова спустившись к привратнику, она попросила его побыстрее отправить приглашение, после чего опять поднялась к себе в квартиру, прошла в спальню и крепко заснула на кровати Америго Америги.
Глава 16
Карл стоял, не двигаясь с места, пока из машины не вышла Франта в сопровождении двух незнакомых мужчин. Но Карлу было не до них. Увидев Франту, он бросился к ней, но один из мужчин, маленький и толстоватый, преградил ему путь:
– Стой, хирург. Сначала поговорим.
Карл молча достал шкатулку и показал ее толстяку. Толстяком был Чеслав.
– Отлично! – сказал он. – Показывай товар.
– Здесь темно. Пойдем в машину, – предложил второй мужчина, который был значительно выше его ростом.
– Нет, – отказался Карл, – у меня есть фонарик.
– Да ладно, – сказала улыбающаяся Франта, – они не кусаются. Пойдем.
И Карл, крепко прижимая шкатулку, полез в «ягуар», пытаясь оказаться рядом с Франтой. Но Чеслав снова оттеснил его – и Карл понял, что здесь все решает именно он, этот толстяк.
Карлу хотелось только одного: чтобы все это поскорее закончилось и он оказался вдвоем с Франтой – пусть здесь, на этой пустой темной дороге, вдали от города, но вдвоем.
Он заглядывал через плечо Чеслава, пытаясь разглядеть ее лицо… Никаких следов насилия он, к счастью, не заметил.
– Открывай! – скомандовал Чеслав и развернулся лицом к Карлу, закрыв от него Франту своей широкой спиной.
– Сначала высадите ее. Пусть ждет меня на дороге. А уж потом я покажу вам… – Карл угрожающе помолчал, на что «толстяк» хмыкнул, удивленно взглянув на него, – что там внутри.
«Толстяк» кивнул своему напарнику, и тот подтолкнул Франту в сторону двери – они вместе вышли.
Карл полез в потайной карман за маленьким ключиком, с помощью которого открывалась шкатулка, но карман был пуст. Он стал шарить в других карманах – ключа не было.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
 мужские футболки недорого 

 плитка керама марацци фото официальный интернет-магазин Dekor.Market.ru