А-П

П-Я

 https://www.Dushevoi.ru/products/sistemy_sliva/dlya-rakoviny/s-perelivom/ 
 versace духи мужские 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Голдмен Уильям

Дело в том, что...


 

Тут выложена электронная книга Дело в том, что... автора, которого зовут Голдмен Уильям.
В электронной библиотеке ALIBET вы можете скачать бесплатно или читать онлайн электронную книгу Голдмен Уильям - Дело в том, что... в формате txt, без регистрации и без СМС; и получите от книги Дело в том, что... то, что вы пожелаете.

Размер файла с книгой Дело в том, что... равен 80.55 KB

Дело в том, что... - Голдмен Уильям => скачать бесплатно книгу



OCR & SpellCheck: Larisa_F
«Дело в том, что...»: ТЕРРА – Книжный клуб; Москва; 2003
ISBN 5-275-00609-8
Аннотация
О любви написано много. Но далеко не все… Этот сборник включает в себя три замечательных, ярких истории человеческих отношений, в которых с головокружительной скоростью проносится вихрь самых прекрасных на свете страстей.
Уильям Голдмен
Дело в том, что…
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Они с трудом удержались от очередной ссоры в такси на пути в собор Святого Павла.
Эймос хотел везти семью на метро – для этого он целых десять минут тайно изучал карту Лондона в номере отеля, пока не убедился, что сможет доставить жену и дочь из «Карлтон Тауэрс» в Кафедральный собор. И когда все семейство спустилось в холл, Эймос осторожно намекнул, что было бы забавно поехать на подземке. На что Лайла лишь молча сделала знак швейцару, чтобы тот подозвал такси. Эймос запротестовал, но вдруг увидел лицо дочери и умолк. Они старались не ругаться при ребенке, оба просто ненавидели такие сцены, которые, к сожалению, повторялись последнее время все чаще.
Ни он, ни жена не были по натуре злыми, и нарастающая частота стычек смущала Эймоса. Он не был задирой, и у Лайлы, несмотря на склонность раздражаться – привычке, доставшейся в наследство от своей матери, в глубине души притаилась доброта. Как правило, Эймос старался не замечать недостатков жены, пытаясь потушить искру раздора при первом же возникновении. Но сейчас он был просто взбешен. Чего ей не хватает? Они прекрасно проводят время в Лондоне, Лайла в новом, по-видимому, только вчера купленном платье, и Эймос, если бы ему не испортили настроения, даже готов был отвесить комплимент по этому поводу. Прическа тоже была новой, правда, на его взгляд, вчера Лайле просто варварски искромсали волосы, но ей нравился этот стиль, может быть потому, что сам Видал Сассун был хозяином того заведения, где приносились жертвы моде.
Швейцар слегка, не напрягаясь, приподнял правую руку, и тут же первое в ряду застывших неподалеку от подъезда такси рванулось вперед. Эймос, нервничая, отметил безукоризненность обслуживания. Швейцары, привратники, приказчики «Брукс-Бразерс» – все они своим безупречным поведением приводили его в замешательство. Он нащупал горсть мелочи в кармане брюк, стараясь это делать по возможности незаметно – следовало оплатить «нелегкий» труд швейцара. Тот повернулся и заглянул прямо в лицо Эймосу.
– Да, сэр?
Подавляя тяжкий вздох, зная по опыту, что это «да, сэр» заменяет «куда ехать, сэр?», Эймос немедленно ответил:
– Собор Святого Павла.
Свободной рукой он шарил по многочисленным карманам пиджака, пытаясь отыскать листок, на котором нацарапал еще в номере адрес собора.
– Где-то здесь у меня адрес…
Ему было тридцать один, и он еще ни разу, за исключением этой, предпринятой несколько дней назад, поездки в Европу, не оказывался западнее Чикаго и восточнее Нью-Хэвена. Понимая, что выставил себя полным идиотом, намереваясь сообщить этим аборигенам адрес всемирно известного собора, лишь понадеялся, что Лайла не услышала. Он стоял немного в стороне, один как столб, не считая маленькой дочери, вцепившейся ручкой в его штанину, и чувствовал себя очень беззащитным.
Но Лайла не замедлила прошипеть:
– О боже мой, он собирается сообщить адрес!
Эймос постоял, склонив набок голову, надеясь, что она ограничится этим замечанием и проявит достаточную силу характера, чтобы замолчать и удовлетвориться своей мимолетной победой. Его жена была исключительно красива, прекрасно сложена, без излишних округлостей, и выглядела, если это возможно, даже моложе, чем в тот вечер, шесть лет назад, когда он сделал предложение. Тогда, в ответ на его невнятное «понимаешь, какое дело, я люблю тебя», она молча растроганно кинулась в его объятия. Эймос, стоя теперь под тентом у входа в отель «Карлтон Тауэрс», размышлял, что же случилось с той, его Лайлой, куда она исчезла.
– Вы должны извинить моего мужа, – объяснила Лайла швейцару, – он давно не был в вашей стране.
Эймос пробормотал:
– Я просто пытался помочь…
– Не беспокойтесь. – Швейцар улыбнулся им по очереди – сначала Лайле, потом Эймосу и, наконец, маленькой Джессике.
– Какая у вас прекрасная кукла, мисс. – Он наклонился и погладил по голове тряпичную куклу, которую малышка стиснула свободной ручкой.
Отцепив другую руку от брюк отца, Джессика сделала куклой реверанс, потом застенчиво присела сама. И снова вцепилась в отцовскую штанину.
Швейцар, повторив ритуал улыбок, поднялся.
– Симпатичная маленькая леди у вас, – сказал он Эймосу.
Эймос кивнул, раздосадованный в душе. Она была действительно в своем роде привлекательным ребенком, посторонние обращали на нее внимание. Но ему до смерти хотелось, хотя бы один раз в жизни услышать, как эти люди, которые, разумеется, хотели сделать им приятное, хоть кто-нибудь из них назвал ее хорошенькой. Но как можно назвать хорошенькой девочку, которая как две капли воды похожа на Эдварда Джи Робинсона!
– Сколько ей? – спрашивал швейцар, открывая дверцу подъехавшего такси.
Снизу ответила сама Джессика:
– Четыре. Три мне уже было, – и юркнула в машину.
Эймос, пропустив вперед жену, последовал за ними, предварительно, не глядя, сунув мелочь в руку швейцара, который, в свою очередь, тоже не глядя, бросил монеты в карман, поблагодарил и, закрывая за ними дверцу, назвал шоферу адрес.
Когда машина отъехала, они разместились посвободнее на своих местах – Эймос и Лайла у окон, Джессика напротив родителей на откидном сиденье, сжимая в руках свою куклу. Немного погодя Эймос, осознав, что в машине удушающе жарко, открыл окно, опустив стекло до конца. Пекло началось уже с утра, стояла непривычная жара для Лондона. Какая именно, Эймос не знал, потому что, обратившись с этим вопросом к неизбежному немцу-администратору за стойкой в холле отеля, получил ответ в градусах по Цельсию. Сделав приблизительный перевод, получил цифру, близкую к девятистам.
– Закрой немедленно.
Он посмотрел на жену:
– Я как раз хотел попросить тебя открыть с твоей стороны тоже.
– Эймос, мои волосы, – прозвучало в ответ.
– Твои волосы в полном порядке.
– Это потому, что я вчера заплатила Видалу Сассуну целое состояние. И если хочешь, чтобы я и дальше выглядела прилично, закрой окно.
У Эймоса мгновенно мелькнула мысль о том, насколько жена похожа на свою мать. Он ненавидел свою тещу больше всего на свете, она шла следующей после Гитлера.
– Страшная жара, – отозвался он.
– Да я знаю, что жарко, коротышка. Поэтому я и не хотела ехать в метро.
– Если я закрою окно, мы окажемся в запертой коробке и будет полное сходство с метро. А ты сама не хотела метро.
– Господи, какой ты ребенок. – Лайла с раздраженным видом опустила стекло со своей стороны, и в такси сразу ворвался жаркий вихрь.
– Так гораздо лучше, – сказал Эймос. Он уже решил, что победа осталась за ним, и удивился, когда услышал:
– Сколько ты дал швейцару?
– Что?
– Сколько, какие чаевые?
Эймос пожал плечами:
– Не знаю. Может быть, шиллинг.
– Ах, ты не знаешь! Ты дал швейцару, наверно, доллар, но, как и положено деревенщине, даже не понял.
– Не давал я ему никакого проклятого доллара!
– Тогда сколько?
– Ты же в это время садилась в машину, спиной ко мне, так какого дьявола ты уверена, что я ему вообще что-то дал?
– Когда такая сумма утекает от нас напрасно, для меня достаточно просто находиться поблизости, чтобы почувствовать, что происходит.
– «Серебряная пуля! – вдруг завопила Джессика. – Где человек в маске? Он уже исчез». – Она подставила сложенные ладошки ко рту. – Эй-эй Силвер, аууууууу!
Лайла расхохоталась от неожиданного представления, Эймос тоже улыбнулся. Раньше, еще несколько месяцев назад, он бы тоже рассмеялся – в конце концов именно он научил дочь всему, вдалбливая в нее эти сценки, как только она стала способна имитировать звуки. В том числе и то, что она сейчас изобразила, тоже. Отрывки из Одинокого Рейнджера. Так же, как и начало из «Тени». И песню Джека Армстронга.
Это и многое, многое другое. Он настойчиво учил ее, и ему безумно нравились ее успехи, особенно когда она неожиданно удивляла их своими способностями. Нравились до того момента, пока он вдруг не осознал, что она пользуется этим приемом лишь в тех случаях, когда они с Лайлой ругаются, и чем хуже, яростнее ссора, тем длительнее представление – своеобразная детская хитрость, и теперь, когда Эймос понял это, ему каждый раз делалось больно.
– Я дал ему слишком много, – пробормотал он виновато, – швейцару. Даже не знаю сколько, но много. Ты права, прости меня, Лайла.
Лайла кивнула, хотела что-то ответить, но вдруг передумала. Эймос откинулся назад и замолчал. Она тоже молча зажгла сигарету, но ветер не дал возможности курить, посыпались искры, и Лайле пришлось вышвырнуть сигарету в окно. Джессика принялась объяснять кукле достопримечательности, которые видела в окно такси, особенно ей нравились двухэтажные автобусы. Такси промчалось по Найтсбридж, въехало на Пикадилли и пересекло Хэймаркет по направлению к Стрэнд. Они молчали, пока такси не остановилось бок о бок с автомобилем с открытым верхом. В разогретом воздухе неслись громкие звуки «Фрэнси».
– Эта песня здесь звучит чаще, чем в Америке, – сказала Лайла.
Эймос кивнул.
– А мы думали, что англичане обладают хорошим вкусом.
Оба замолчали и стали слушать.
Каждые несколько лет вдруг появлялась мелодия, которая завоевывала сразу всех. По необъяснимой причине западный мир начинал сходить с ума по одной-единственной песне. Она становилась неотъемлемой частью бытия, и спрятаться от нее было так же трудно в Лилле, как в Кенте или в Барселоне. В один год это была «Никогда в воскресенье». Потом «Воларе». Ну и наконец «Хэлло, Долли». В этом году хитом стала «Фрэнси», из бродвейского нашумевшего мюзикла того же названия. Кстати, из этих четырех песен Эймосу меньше всего нравилась последняя. Хотя именно он и был ее автором. Не говоря уже о том, что заработал на «Фрэнси» почти полмиллиона и продолжал зарабатывать. Он никогда никому не говорил о своем отношении к этому произведению, может быть потому, что вообще был замкнутым. Наверно, еще потому, что боялся вызвать в ответ недоумение и обвинения в ложной скромности. Это была неплохая песня; Эймос, написавший их немало, начиная с юных лет, понимал в этом толк – но… все-таки недостаточно хороша. Мелодия была слабовата, а стихи о молодом человеке, полюбившем девушку по имени Фрэнси больше всего на свете, скучны и прозаичны. Сначала Эймос дал песне название «Что бы ты выбрал?», собственно, на этом и было построено содержание, повторяющийся припев со словами «Что бы ты выбрал?» и дальше следовал выбор: деньги, здоровье, славу, вечную жизнь или… Фрэнси. И каждый раз ответ был один – Фрэнси. Но как бы то ни было, Эймос признавал, что песенка трогательная, пусть в чем-то и банальная. После первого же представления на Бродвее люди начали насвистывать, напевать мелодию, а когда спектакль вернулся из турне по стране, «Фрэнси» была уже на пятом месте, записанная в исполнении Энди Вильямса, и поднималась выше и выше. И менее чем через месяц, то есть шесть месяцев спустя со дня появления, стала номером один в «Биллбоард», «Кэшбокс» и «Вэрайети», и журнал «Тайм» поместил эссе, посвятив его феноменальному успеху песни в своей рубрике о шоу-бизнесе.
Лайла обожала песню о Фрэнси. Она никогда не говорила об этом, но на ее лице всякий раз появлялось выражение, которое Эймос расценивал как неувядаемое восхищение. Успех песни как ничто другое подтверждал, что Лайла не промахнулась в выборе жениха. Невзирая на жесткое сопротивление и предостережения своей матери, она вступила в бой и выиграла битву, выйдя за бедного протестанта из Принстона, Эймоса Маккрекена. Хотя он приписывал такие мысли жене лишь в своем воображении, Эймос искренне был уверен, что Лайла, слушая «Фрэнси», думает именно об этом. И хотя это было глупо, чувствовал себя уязвленным.
Во-первых, он был не из Принстона, просто учился там в школе. Его родиной скорее всего можно было назвать Афины, Иллинойс. Захолустье в предместьях Чикаго, где он не был с тринадцати лет.
И во-вторых, он не был беден. Когда они встретились, сама Лайла только что покинула стены Уэллсли, он же в свои двадцать три уже неплохо зарабатывал, писал музыку для рекламных роликов на телевидении. В двадцать шесть его шоу «Голубые глаза» было поставлено на Бродвее. Они были к тому времени женаты два года. И хотя шоу провалилось с треском в Филадельфии, пара песен оттуда была записана известными исполнителями, а одна из них, «Танец Рэйчел», стала его первым хитом. Оправившись от провала, он приступил к работе, каждый год выдавая несколько незначительных сочинений, доход тогда упал ниже тридцати пяти тысяч.
И еще он был еврей.
Наполовину еврей, точнее. Потому что его мать была из «проклятого» племени. Впрочем, «проклятого» слишком сильно сказано, Эймос не был антисемитом. Он вообще ничего об этом не думал, и до тех пор, пока никто не знал о его матери, спал спокойно. Да и не было особых причин для тревоги – у него были светлые, почти белокурые волосы, голубые глаза, прямой нос и фамилия Маккрекен. Он не поддерживал отношений с людьми, которые знали его до Принстона. Единственная родственница со стороны матери – незамужняя тетка, жила в Такоме, и Эймос видел ее всего один раз, когда приезжал гостить на Рождество, двадцать лет назад. Никто ничего не знал. Ни его жена, ни его ребенок, ни его теща антисемитка, ни его товарищ по работе Донни Клайн, ни его продюсер, ни многочисленные интервьюеры, а он встречался со многими после того, как стал известным.
Эймос не собирался скрывать своего происхождения. Просто так получилось. Его мать сбежала из дому с заезжим комми, когда Эймос был совсем маленький, бросив их с отцом. Мистер Маккрекен так и не смог оправиться от шока после ее бегства. Отец, неудачник-бухгалтер, пока Эймос рос, становился все угрюмее. Эймос очень переживал, глядя на его страдания. Отец умер в то лето, когда Эймос окончил среднюю школу.
Той же осенью, уезжая на поезде в Принстон, Эймос поклялся никогда не возвращаться в Иллинойс. Кстати, в Иллинойсе о нем тоже некому было вспомнить, он не оставил там ни друзей, ни родственников.
Эймос был лучшим в классе, с ярко выраженными способностями в музыке. Он выбрал Принстон из-за «Трай-англ-шоу!» Сразу, как только его приняли, сделал успешную попытку присоединиться к коллективу, где и работал не покладая рук, методично написав половину песен для шоу на своем первом курсе и все, за исключением одной, на старшем. К тому времени он вообще забыл о своем происхождении, пока однажды вечером в Коттедж-клубе Кэмерон не начал рассказывать еврейские анекдоты. Сначала Эймос вспыхнул, надеясь, что никто этого не заметит и не спросит причину. Молясь про себя, он ждал, чтобы Кэмерон прекратил, переключился на другую тему, наконец, чтобы кто-то из присутствующих попросил его замолчать. Но надежды были тщетны, Кэмерон все продолжал, и поскольку его отец был страховым агентом, он знал все последние анекдоты, приличные и не очень.

Дело в том, что... - Голдмен Уильям => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Дело в том, что... автора Голдмен Уильям дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Дело в том, что... своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с книгой: Голдмен Уильям - Дело в том, что....
Ключевые слова страницы: Дело в том, что...; Голдмен Уильям, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 футболки для парней 

 https://dekor.market/plitka/mainzu/