А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/sushiteli/vodyanye/belye/ 
 yves saint laurent la nuit de l homme le parfum парфюмированная вода в помпаду 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Лондон Джек

Светлокожая Ли Ван


 

Тут выложена электронная книга Светлокожая Ли Ван автора, которого зовут Лондон Джек.
В электронной библиотеке ALIBET вы можете скачать бесплатно или читать онлайн электронную книгу Лондон Джек - Светлокожая Ли Ван в формате txt, без регистрации и без СМС; и получите от книги Светлокожая Ли Ван то, что вы пожелаете.

Размер файла с книгой Светлокожая Ли Ван равен 16.24 KB

Светлокожая Ли Ван - Лондон Джек => скачать бесплатно книгу





Джек Лондон
Светлокожая Ли Ван


Лондон Джек
Светлокожая Ли Ван

Джек ЛОНДОН
СВЕТЛОКОЖАЯ ЛИ ВАН
- Солнце опускается, Каним, и дневной жар схлынул!
Так сказала Ли Ван мужчине, который спал, накрывшись с головой беличьим одеялом; сказала негромко, словно знала, что его надо разбудить, но страшилась его пробуждения. Ли Ван побаивалась своего рослого мужа, столь непохожего на всех других мужчин, которых она знала.
Лосиное мясо зашипело, и женщина отодвинула сковородку на край угасающего костра. В то же время она поглядывала на обоих своих гудзонских псов, а те жадно следили за каждым ее движением, и с их красных языков капала слюна. Громадные косматые звери, они сидели с подветренной стороны в негустом дыму костра, спасаясь от несметного роя мошкары. Но как только Ли Ван отвела взгляд и посмотрела вниз, туда, где Клондайк катил меж холмов свои вздувшиеся воды, один из псов на брюхе подполз к костру и ловким кошачьим ударом лапы сбросил со сковороды на землю кусок горячего мяса. Однако Ли Ван заметила это краешком глаза, и пес, получив удар поленом по носу, отскочил, щелкая зубами и рыча.
- Эх ты, Оло, - засмеялась женщина, водворив мясо на сковородку и не спуская глаз с собаки. - Никак наесться не можешь, а все твой нос виноват - то и дело в беду попадаешь.
Но тут к Оло подбежал его товарищ, и вместе они взбунтовались против женщины. Шерсть на их спинах и загривках вздыбилась от ярости, тонкие губы искривились и приподнялись, собравшись уродливыми складками и угрожающе обнажив хищные клыки. Дрожали даже их сморщенные ноздри, и псы рычали с волчьей ненавистью и злобой, готовые прыгнуть на женщину и свалить ее с ног.
- И ты тоже, Баш, строптивый, как твой хозяин, - все норовишь укусить руку, которая тебя кормит! Что лезешь не в свое дело? Вот тебе, получай!
Ли Ван решительно размахивала поленом, но псы увертывались от ударов и не собирались отступать. Они разделились и стали подбираться к ней с разных сторон, припадая к земле и рыча. К этой борьбе, в которой человек утверждает свое господство над собакой, Ли Ван привыкла с самого детства с тех пор как училась ходить в родном вигваме, ковыляя от одного вороха шкур до другого, - и потому знала, что близится опасный момент. Баш остановился, напружив тугие мускулы, изготовившись к прыжку, Оло еще подползал, выбирая удобное место для нападения.
Схватив две горящие головни за обугленные концы, женщина смело пошла на псов. Оло попятился, а Баш прыгнул, и она встретила его в воздухе ударом своего пылающего оружия. Раздался пронзительный визг, остро запахло паленой шерстью и горелым мясом, и пес повалился в грязь, а женщина сунула головню ему в пасть. Бешено огрызаясь, пес отскочил в сторону и, сам не свой от страха, отбежал на безопасное расстояние. Отступил и Оло, после того как Ли Ван напомнила ему, кто здесь хозяин, бросив в него толстой палкой. Не выдержав града головешек, псы наконец удалились на самый край полянки и принялись зализывать свои раны, повизгивая и рыча.
Ли Ван сдула пепел с мяса и села у костра. Сердце ее билось не быстрее, чем всегда, и она уже позабыла о схватке с псами - ведь подобные происшествия случаются каждый день. А Каним не только не проснулся от шума, но захрапел еще громче.
- Вставай, Каним, - проговорила женщина. - Дневной жар спал, и тропа ожидает нас.
Беличье одеяло шевельнулось, и смуглая рука откинула его. Веки спящего дрогнули и опять сомкнулись.
- Вьюк у него тяжелый, - подумала Ли Ван, - и он устал от утреннего перехода.
Комар ужалил ее в шею, и она помазала незащищенное место мокрой глиной, отщипнув кусочек от комка, который лежал у нее под рукой. Все утро, поднимаясь на перевал в туче гнуса, мужчина и женщина обмазывали себя липкой грязью, и грязь, высыхая на солнце, покрывала лицо глиняной маской. От движения лицевых мускулов маска эта отваливалась кусками, и ее то и дело приходилось подновлять, так что она была где толще, где тоньше, и вид у нее был престранный.
Ли Ван стала тормошить Канима осторожно, но настойчиво, пока он не приподнялся и не сел. Прежде всего он посмотрел на солнце и, узнав время по этим небесным часам, опустился на корточки перед костром и жадно набросился на мясо. Это был крупный индеец, в шесть футов ростом, широкогрудый и мускулистый, с более проницательным, более умным взглядом, чем у большинства его соплеменников. Глубокие складки избороздили лицо Канима и, сочетаясь с первобытной суровостью, свидетельствовали о том, что этот человек с неукротимым нравом упорен в достижении цели и способен, если нужно, быть жестоким с противником.
- Завтра, Ли Ван, мы будем пировать. - Он начисто высосал мозговую кость и швырнул ее собакам. - Мы будем есть оладьи, жаренные на свином сале, и сахар, который еще вкуснее...
- Оладьи? - переспросила она, неуверенно произнося незнакомое слово.
- Да, - ответил Каним снисходительно, - и я научу тебя стряпать по-новому. В этом ты ничего не смыслишь, как и во многом другом. Ты всю жизнь провела в глухом уголке земли и ничего не знаешь. Но я, - он выпрямился и гордо окинул ее взглядом, - я - великий землепроходец и побывал всюду, даже у белых людей; и я сведущ в их обычаях и в обычаях многих народов. Я не дерево, которому от века назначено стоять на одном месте, не ведая, что творится за соседним холмом; ибо я, Каним-Каноэ, создан, чтобы бродить повсюду и странствовать, и весь мир исходить вдоль и поперек.
Женщина смиренно склонила голову.
- Это правда. Я всю жизнь ела только рыбу, мясо и ягоды и жила в глухом уголке земли. И я не знала, что мир так велик, пока ты не похитил меня у моего племени и я не стала стряпать тебе пищу и носить вьюки по бесконечным тропам. - Она вдруг взглянула на него.
- Скажи мне, Каним, будет ли конец нашей тропе?
- Нет, - ответил он. - Моя тропа, как мир: у нее нет конца. Моя тропа пролегает по всему миру, и я странствую с тех пор, как встал на ноги, и буду странствовать, пока не умру. Быть может, и отец мой и мать моя умерли - не знаю, ведь я давно их не видел, но мне все равно. Мое племя похоже на твое. Оно всегда живет на одном и том же месте, далеко отсюда, но мне нет дела до него, ибо я - Каним-Каноэ.
- А я, Ли Ван, тоже должна брести по твоей тропе, пока не умру, хоть я так устала?
- Ты, Ли Ван, моя жена, а жена идет по тропе мужа, куда бы та ни вела. Это закон. А если такого закона нет, так это станет законом Канима, ибо Каним сам создает законы для себя и своих.
Ли Ван снова склонила голову, так как знала лишь один закон: мужчина - господин женщины.
- Не спеши, - остановил ее Каним, когда она принялась стягивать ремнями свой вьюк со скудным походным снаряжением, - солнце еще горячо, а тропа идет под уклон и удобна для спуска.
Женщина послушно опустила руки и села на прежнее место.
Каним посмотрел на нее с задумчивым любопытством.
- Ты никогда не сидишь на корточках, как другие женщины, - заметил он.
- Нет, - отозвалась она. - Это неудобно. Мне это трудно; так я не могу отдохнуть.
- А почему ты во время ходьбы ставишь ступни не прямо, а вкось?
- Не знаю. Должно быть, потому, что ноги у меня не такие, как у других женщин.
Довольный огонек мелькнул в глазах Канима, и только.
- Как и у всех женщин, волосы у тебя черные, но разве ты не знаешь, что они мягкие и тонкие, мягче и тоньше, чем у других?
- Знаю, - ответила она сухо; ей не нравилось, что он так спокойно разбирает ее недостатки.
- Прошел год с тех пор, как я увел тебя от твоих родичей, а ты все такая же робкая, все так же боишься меня, как и в тот день, когда я впервые взглянул на тебя. Отчего это?
Ли Ван покачала головой.
- Я боюсь тебя, Каним. Ты такой большой и странный. Но и до того, как на меня посмотрел ты, я боялась всех юношей. Не знаю... не могу объяснить... только мне почему-то казалось, что я не для них... как будто...
- Говори же, - нетерпеливо понукал он, раздраженный ее нерешительностью.
- ...как будто они не моего рода.
- Не твоего рода? - протянул он. - А какого же ты рода?
- Я не знаю, я... - Она в замешательстве покачала головой. - Я не могу объяснить словами то, что чувствовала. Я была какая-то странная. Я была не похожа на других девушек, которые хитростью приманивали юношей. Я не могла вести себя так. Мне это казалось чем-то дурным, нехорошим.
- Скажи, а твое первое воспоминание... о чем оно? - неожиданно спросил Каним.
- О Пау-Ва-Каан, моей матери.
- А что было дальше, до Пау-Ва-Каан, ты помнишь?
- Нет, ничего не помню.
Но Каним, не сводя с нее глаз, словно проник в глубину ее души и в ней прочел колебание.
- Подумай, Ли Ван, подумай хорошенько! - угрожающе проговорил он.
Женщина замялась, глаза ее смотрели жалобно и умоляюще; но его воля одержала верх и сорвала с губ Ли Ван вынужденное признание.
- Да ведь это были только сны, Каним, дурные сны детства, тени не бывшего, неясные видения, от каких иногда скулит собака, задремавшая на солнцепеке.
- Поведай мне, - приказал он, - о том, что было до Пау-Ва-Каан, твоей матери.
- Все это я позабыла, - не сдавалась она. - Девочкой я грезила наяву, днем, с открытыми глазами, но когда я рассказывала другим о том, какие странные вещи видела, меня поднимали на смех, а дети пугались и бежали прочь. Когда же я стала рассказывать Пау-Ва-Каан свои сны, она меня выбранила, сказала, что это дурные сны, а потом прибила. Должно быть, это была болезнь, вроде падучей у стариков, но с возрастом она прошла, и я перестала грезить. А теперь... не могу вспомнить. - Она растерянно поднесла руку ко лбу. - Они где-то тут, но я не могу их поймать, разве что...
- Разве что... - повторил Каним, требуя продолжения.
- Разве что одно видение... Но ты будешь смеяться надо мной, такое оно нелепое, такое непохожее на правду.
- Нет, Ли Ван. Сны - это сны. Может быть, они - воспоминания о тех жизнях, которые мы прожили раньше. Вот я, например, был когда-то лосем. Я уверен, что некогда был лосем, - сужу по тому, что видел и слышал во сне.
Как ни старался Каним скрыть свое возрастающее беспокойство, это ему не удавалось, но Ли Ван ничего не заметила: с таким трудом подыскивала она слова, чтобы описать свой сон.
- Я вижу покрытую снегом поляну среди деревьев, - начала она, - и на снегу след человека, который из последних сил прополз тут на четвереньках. Я вижу и самого человека на снегу, и мне кажется, что он где-то совсем близко. Он не похож на обыкновенных людей: лицо его обросло волосами, густыми волосами, а волосы, и на лице и на голове, желтые, как летний мех у ласки. Глаза у него закрыты, но вот они открываются и начинают искать что-то. Они голубые, как небо, и наконец они находят мои глаза и перестают искать. И рука его движется медленно, словно она очень слабая, и я чувствую...
- Ну, - хрипло прошептал Каним. - Что же ты чувствуешь?
- Нет, нет! - поспешно выкрикнула она. - Я ничего не чувствую. Разве я сказала "чувствую"? Я не то хотела сказать. Не может быть, чтобы я это хотела сказать. Я вижу, я только вижу, и это все, что я вижу: человек на снегу, и глаза у него, как небо, а волосы, как мех ласки. Я видела это много раз и всегда одно и то же - человек на снегу...
- А себя ты не видишь? - спросил Каним, подаваясь вперед и пристально глядя на нее. - Видишь ли ты себя рядом с этим человеком на снегу?
- Как могу я видеть себя рядом с тем, чего нет? Ведь я существую!
Он с облегчением выпрямился, и величайшее торжество мелькнуло в его взгляде, но он отвел глаза от женщины, чтобы она ничего не заметила.
- Я объясню тебе, Ли Ван, - сказал он уверенно. - Все это сохранилось в твоей памяти от прежней жизни, когда ты была птичкой, маленькой пташкой. Тут нет ничего удивительного. Я когда-то был лосем, отец моего отца после смерти стал медведем, это сказал шаман, а шаманы не лгут. Так мы переходим из жизни в жизнь по Тропе Богов, и лишь богам все ведомо и понятно. То, что нам снится и кажется, - это только воспоминания, - и собака, что скулит во сне на солнцепеке, конечно, видит и вспоминает то, что некогда происходило. Баш, например, когда-то был воином. Я уверен, что он был воином.
Каним кинул псу кость и поднялся.
- Вставай, будем собираться. Солнце еще печет, но прохлады ждать нечего.
- А какие они, эти белые люди? - осмелилась спросить Ли Ван.
- Такие же, как и мы с тобой, - ответил он, - разве что кожа у них посветлее. Ты увидишь их раньше, чем угаснет день.
Каним подвязал меховое одеяло к своему полуторастафунтовому вьюку, обмазал лицо мокрой глиной и присел отдохнуть, ожидая, пока Ли Ван навьючит собак. Оло съежился при виде палки в ее руках и безропотно дал привязать себе на спину вьюк весом в сорок с лишним фунтов. Но Баш не выдержал - взвизгнул и зарычал от обиды и ярости, когда ненавистная ноша коснулась его спины. Пока Ли Ван туго стягивала ремни, он, ощетинившись, скалил зубы, то косясь на нее, то оглядываясь, и волчья злоба горела в этих взглядах. Каним сказал посмеиваясь:
- Я же говорил, что когда-то он был великим воином! Эти меха пойдут по дорогой цене, - заметил он, надев головной ремень и легко подняв свой вьюк с земли. - Белые люди хорошо платят за такой товар. Им самим охотиться некогда, да и холода они не выносят. Скоро мы будем пировать, Ли Ван; такой пир зададим, какого ты не видывала ни в одной из своих прежних жизней.
Она пробормотала что-то, выражавшее признательность и благодарность мужу за его доброту, надела на себя лямки и согнулась под тяжестью вьюка.
- В моей следующей жизни я хотел бы родиться белым человеком, добавил Каним и мерно зашагал вниз по тропе, которая круто спускалась в ущелье.
Собаки шли за ним следом, а Ли Ван замыкала шествие. Но мысли ее унеслись далеко - на восток, за Ледяные Горы, в глухой уголок земли, где протекало ее детство. Она вспомнила, что еще тогда ее считали какой-то странной, смотрели на нее, как на больную. Что ж, она действительно грезила наяву, и ее бранили и били за те необычайные видения, о которых она рассказывала.
Однако с годами это прошло. Но не совсем. Правда, эти видения уже не тревожили ее, когда она бодрствовала, но когда спала, появлялись вновь, хоть она и стала взрослой женщиной; и по ночам ее мучили кошмары какие-то мелькающие образы, смутные, лишенные всякого смысла. Разговор с Канимом взбудоражил ее, и в течении всего извилистого пути по горному склону она вспоминала об этих причудливых порождениях своих снов.
- Передохнем, - сказал Каним на полпути, когда они перешли русло главного протока.
Он прислонил свою ношу к выступу скалы, снял головной ремень и сел. Ли Ван подсела к нему, а собаки, тяжело дыша, растянулись подле них на земле. У их ног журчал холодный, как лед, горный ручей, но вода в нем была мутной, грязной словно после оползней.
- Отчего это? - спросила Ли Ван.
- Тут белые роются в земле.

Светлокожая Ли Ван - Лондон Джек => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Светлокожая Ли Ван автора Лондон Джек дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Светлокожая Ли Ван своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с книгой: Лондон Джек - Светлокожая Ли Ван.
Ключевые слова страницы: Светлокожая Ли Ван; Лондон Джек, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 качественная мужская обувь 

 https://dekor.market/plitka/dlya-vannoj-i-tualeta/