А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/mebel-dlja-vannoj/komplektuishie/penaly-i-shkafy/uglovye/ 
 https://pompadoo.ru/catalog/duhi/nina-ricci/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Остаться здесь, потерять год жизни… – это было бы безумием.
Но и не остаться тоже было бы безумием.
Ник остановил джип в нескольких футах от обгорелых остатков того, что когда-то было большим сараем. Огонь полыхал так сильно, что строение рухнуло, сложилось как карточный домик, и от него осталась лишь кучка неузнаваемых останков. Почерневший фундамент и кучка золы слева – все, что осталось от сарая Генри.
Ник заглушил двигатель. Он готов был поставить на что угодно, что старик не собирался сжечь вместе с собой и лошадей. Ник был на пожарище в то утро, когда коронер извлекал из пепла останки Генри. Ник не ожидал, что испытает какие-нибудь чувства, и удивился, когда понял, что все-таки испытывает.
Если не считать тех пяти лет, что Ник жил и работал в Буазе, он всю жизнь оставался в том же городе, где жил отец, и оба они игнорировали существование друг друга. Только когда Луи перевел их строительную компанию в Трули, Генри решил наконец признать Ника. Гвен только что исполнилось сорок, и Генри смирился с мыслью, что она никогда не подарит ему детей. Время истекло, и он обратил взор к своему единственному сыну. К тому времени Нику было под тридцать и его уже не интересовало примирение с человеком, который столько лет отказывался его признавать. По его мнению, внезапный интерес Генри был слишком запоздалым.
Но Генри был настроен решительно. Он настойчиво предлагал Нику то деньги, то недвижимость. Он предложил заплатить ему тысячу долларов, если Ник сменит фамилию на Шоу. Ник отказался, тогда Генри удвоил ставку. Ник послал его вместе с деньгами.
Генри предлагал Нику долю в бизнесе при условии, что Ник будет действовать так, как, по мнению Генри, должен вести себя его сын.
– Приходи на обед, – сказал Генри, как будто это могло компенсировать годы равнодушия.
Ник отказался.
Однако в конце концов между ними все-таки установилось некое сосуществование, хотя и напряженное. Ник пошел отцу на уступки: прежде чем отказаться от его предложений, он их выслушивал. Даже сейчас Ник не мог не признать, что некоторые предложения были очень заманчивыми, но тогда он с легкостью их отвергал. Генри обвинял его в упрямстве, но скорее это было отсутствие интереса. Нику просто стало все безразлично. И даже когда искушение было велико, все имело свою цену, ничто не давалось просто так. Всегда пришлось бы идти на какой-то компромисс. Услуга за услугу.
Полгода назад ситуация изменилась. В попытке навести мосты Генри сделал Нику очень щедрый подарок, это было предложение мира, причем безо всяких дополнительных условий. Он просто подарил ему берег Кресент-Бей.
– Так у моих внуков будет лучший пляж в Трули.
Ник принял подарок и в течение недели подал заявку на строительство кондоминиумов на пяти акрах прибрежной земли. Предварительный план был одобрен на удивление быстро, Генри даже не успел узнать о нем и возразить. Нику очень повезло, что старик узнал обо всем уже постфактум.
Но, узнав, Генри пришел в ярость. Однако он довольно быстро оправился от потрясения, потому что было нечто, чего Генри хотел больше всего на свете. Генри хотел того, что ему мог дать только Ник, он хотел иметь внука. Прямого потомка. У Генри были деньги, земля, положение в обществе, но не было времени. Ему поставили диагноз – рак простаты в поздней стадии. Он знал, что умирает.
– Только выбери женщину, – приказал Генри несколько месяцев спустя, ворвавшись в офис Ника в центре города. – Уж наверняка ты можешь сделать кому-нибудь ребенка. Видит Бог, у тебя достаточно практики, чтобы справиться с задачей.
– Я же тебе говорил, что не встретил женщину, на которой хотел бы жениться.
– Ради Бога, ты вовсе не обязан жениться!
Ник не собирался делать никому незаконнорожденного ребенка: он ненавидел Генри за одно только это предложение. Генри предлагал это ему, своему незаконному сыну, как будто последствия не имели значения.
– Ты отказываешься мне назло! После смерти я оставлю тебе все. Все! Я говорил с адвокатом, мне придется оставить кое-что Гвен, чтобы она не могла оспорить завещание, но все остальное перейдет к тебе. От тебя требуется только одно: сделать женщине ребенка до того, как я умру. Если не можешь выбрать сам, я тебе найду девушку. Кого-нибудь из хорошей семьи.
Ник указал ему на дверь.
Мобильник, лежавший на сиденье, зазвонил, но Ник не обратил на него внимания. Он не очень удивился, узнав, что причиной смерти Генри стал выстрел в голову, а не огонь. Он знал, что Генри становится все хуже; на его месте он и сам поступил бы так же.
Это шериф Кроу рассказал Нику, что Генри покончил с собой. Правду знали немногие – так пожелала Гвен. Генри ушел из жизни на своих собственных условиях, но прежде чем уйти, составил это чертово завещание.
Ник догадывался, что Генри выкинет со своим завещанием какую-нибудь штуку, но никак не ожидал, что он поставит условие, связанное с его отношениями с Делейни. Почему она? У Ника было очень неприятное ощущение по этому поводу, он боялся, что знает ответ. Это звучало дико, но у Ника было подозрение, что Генри пытался выбрать мать для своего внука.
По причинам, в которых Ник не хотел разбираться, Делейни всегда создавала для него проблемы. С самого начала. Взять хотя бы тот случай, когда она стояла возле школы в нарядном голубом пальто с белым меховым воротником, ее лицо было в обрамлении массы белокурых кудряшек, она посмотрела своими большими карими глазами на Ника и чуть заметно улыбнулась. Он почувствовал какое-то странное стеснение в груди, горло как будто сдавило. И вдруг, даже не сознавая, что делает, он взял да и бросил снежок ей прямо в лоб. Ник сам не знал, почему он это сделал. Это был единственный случай, когда мать выпорола его ремнем. Не столько из-за Делейни, сколько за то, что он ударил девочку. Когда Ник в следующий раз увидел Делейни возле школы, она выглядела как Зорро с синяками под глазами. Он посмотрел на нее, и ему стало не по себе, захотелось убежать домой, спрятаться куда-нибудь. Он бы попытался извиниться, но Делейни всегда убегала, завидев его. И Ник не мог ее в этом винить.
Прошло много лет, но она до сих пор как-то задевает его за живое. Все дело в том, как она иногда на него смотрит. Как на грязь под ногами. Но еще хуже, когда она смотрит как будто сквозь него, не замечая. Когда она так делала, у Ника возникало желание подойти к ней и ущипнуть, чтобы только услышать, как она ойкнет.
Сегодня он не собирался ни обижать ее, ни провоцировать. Во всяком случае, если она снова не посмотрит на него как на червяка. Но оглашение завещания Генри спровоцировало его самого. Ник приходил в бешенство при одной только мысли об этом чертовом завещании. Он думал о Генри, о Делейни, и у него снова возникало неприятное чувство где-то в мозжечке.
Ник повернул ключ зажигания и поехал обратно в город. У него было несколько вопросов, и единственным, кто мог на них ответить, был Макс Харрисон.
– Чем могу быть полезен? – спросил Макс, как только Ник вошел в просторный кабинет адвоката.
Ник не стал тратить время на праздную болтовню.
– Законно ли завещание Генри? Я могу его оспорить?
– Как я уже сказал, когда оглашал завещание, оно законно. Вы можете потратить деньги на то, чтобы его оспорить. – Он настороженно посмотрел на Ника и добавил: – Но вы проиграете дело.
– Почему он это сделал? У меня есть на этот счет свои подозрения.
Макс посмотрел на стоящего перед ним молодого мужчину. Внешне тот казался спокойным, но Макс чувствовал, что это лишь видимость, он напряжен и непредсказуем. Ник Аллегрецца не нравился Максу. Ему не нравилось, как Ник вел себя раньше, не нравилось, что он проявил неуважение к Гвен и Делейни, – мужчина не должен так себя вести в присутствии женщин. Но завещание Генри нравилось ему еще меньше. Макс сел в кожаное кресло, Ник сел напротив.
– Какие у вас подозрения?
Ник холодно посмотрел на Макса и сказал без обиняков:
– Генри хочет, чтобы я сделал Делейни ребенка.
Макс колебался, говорить ли Нику правду. По отношению к покойному клиенту он не испытывал ни любви, ни преданности. Генри был очень трудным клиентом и не раз игнорировал его профессиональные советы. Макс предупреждал Генри насчет составления столь эксцентричного и чреватого многими последствиями завещания, но Генри Шоу всегда поступал только по-своему, а Макс слишком ценил деньги, чтобы позволить этому клиенту уйти к другому адвокату. И он сказал Нику правду – отчасти потому, что чувствовал некоторые угрызения совести из-за своего участия в этом деле.
– Да, его намерение было таким.
– Тогда почему он не написал об этом в завещании прямо?
– Генри составил свое завещание именно в таком виде по двум причинам. Во-первых, он сомневался, что вы согласитесь завести ребенка ради собственности или ради денег. Во-вторых, я его проинформировал, что если вы оспорите условие завещания, требующее от вас сделать женщину беременной, то у вас велика вероятность выиграть дело, так как условие может быть признано противоречащим моральным принципам. Кажется, Генри сомневался, что в окрестностях найдется хоть один судья, считающий, что у вас вообще есть моральные принципы, когда дело касается женщин. Но если бы вам удалось оспорить завещание, то цель Генри не была бы достигнута.
Макс замолчал. Он видел, как Ник сжал зубы, и ему было приятно увидеть его реакцию, пусть даже столь слабую. Это наводило на мысль, что Нику все же не чужды человеческие эмоции.
– Всегда есть вероятность, что вы найдете судью, который признает условие недействительным.
– Но почему именно Делейни? Почему не другая женщина?
– У Генри сложилось впечатление, что у вас с Делейни есть какое-то общее тайное прошлое, – пояснил Макс. – И Генри решил, что если он запретит вам прикасаться к Делейни, то вы сочтете своим долгом ему не подчиниться. Насколько я понял, в прошлом так и бывало.
У Ника от ярости сдавило горло. У него и Делейни не было никакого общего тайного прошлого. «Тайное прошлое» – это звучит слишком романтично, больше подходит для Ромео и Джульетты. Что же касается идеи запретного плода, которую изложил Макс, то когда-то она могла бы сработать, но Генри перестарался, переиграл самого себя. Ник больше не ребенок, которого тянуло к тому, что было ему недоступно. Теперь он не совершает какие-то поступки из желания сделать назло старику. И его больше не тянет к фарфоровой кукле, за которую ему дают по рукам.
– Спасибо. – Ник встал. – Я знаю, что вы могли бы ничего мне не говорить.
– Вы правы.
Макс протянул руку, и Ник ее пожал. Он догадывался, что адвокат его недолюбливает, и это его вполне устраивало.
– Надеюсь, Генри напрасно так старался, – сказал Макс. – Ради Делейни хотелось бы надеяться, что все пойдет иначе.
Ник не стал утруждать себя ответом. С его стороны добродетели Делейни ничто не угрожало. Он вышел на улицу и направился к своему джипу. Звонок мобильника он услышал еще до того, как подошел к машине и открыл дверцу. Телефон перестал звонить, но тут же зазвонил снова. Ник завел мотор и потянулся за мобильником. Звонила мать, она интересовалась завещанием и напоминала, чтобы Ник пришел к ней на ленч. Ник не нуждался в напоминании – и Луи, и он приходили к матери на ленч семь дней в неделю. Это решало две задачи: мать не волновалась, хорошо ли они питаются, и ей не нужно было приходить к ним домой и приводить в порядок их шкафы.
Но сегодня Ник предпочел бы не встречаться с матерью. Он знал, как она отреагирует на завещание Генри, и ему совсем не хотелось говорить с ней на эту тему. Она будет рвать и метать, обрушивая гневные тирады на всех, кто носит фамилию Шоу. И Ник считал, что у нее есть немало резонных оснований ненавидеть Генри.
Ее муж Луи погиб за рулем грузовика, принадлежавшего компании Генри. Бенита осталась одна с маленьким Луи на руках. Через несколько недель после похорон Луи Генри приехал к ней домой, чтобы выразить свое сочувствие и участие. Позже, той же ночью, он ушел, унося с собой подписанный молодой вдовой документ, в котором она снимала с него ответственность за смерть Луи. Генри оставил ее с чеком – и с будущим ребенком в утробе. После рождения Ника Бенита встретилась с Генри и поставила его перед фактом, но Генри заявил, что ребенок не может быть от него. И он продолжал это утверждать на протяжении большей части жизни Ника.
Но хотя Ник и понимал, что его мать имеет право злиться на Генри, гневная тирада, которую он услышал дома, удивила своей яростью даже его. Бенита проклинала завещание на трех языках: испанском, баскском и английском. Из того, что она наговорила, Ник понял не все, однако в основном гнев матери был направлен на Делейни. И это при том, что Ник еще не рассказал ей про абсурдное условие завещания, запрещающее секс. Он надеялся, что об этом ему вообще не придется рассказывать.
– Ох уж эта девчонка! – кипятилась Бенита, яростно отрезая ломоть хлеба. – Вечно он ставил эту neska izugarri впереди своего сына. Ты – его плоть и кровь, а она никто, никто! Но все достается ей.
– Может быть, она еще уедет из города, – напомнил Ник. Ему было безразлично, осталась Делейни или уже на пути к дому. По большому счету ему не были нужны ни бизнес Генри, ни его деньги. Тот участок земли, который Нику был нужен, Генри ему уже отдал.
– Ба! С какой это стати ей уезжать? Твой дядя Джосу найдет, что сказать по этому поводу.
Джосу Оличи был единственным братом Бениты. Он был овцеводом в третьем поколении и имел ранчо неподалеку от Марсинга. Поскольку мужа у Бениты не было, главой семьи она считала Джосу независимо от того, что ее сыновья уже давно стали взрослыми.
– Не обременяй его этим делом, – посоветовал Ник. Он прислонился к дверце холодильника. В детстве, когда он попадал в какую-нибудь неприятность или когда мать решала, что им с Луи необходимо благотворное влияние мужчины, их отправляли на лето к Джосу и его пастухам. Обоим братьям это нравилось – до тех пор пока они не открыли для себя существование девочек.
Хлопнула дверь черного хода, и в кухню вошел Луи. Он был ниже Ника ростом, плотный, с черными волосами и темными глазами, унаследованными от обоих родителей.
– Ну, – начал Луи, едва закрыв за собой сетчатую дверь, – и что старик тебе оставил?
Ник улыбнулся и выпрямился. Брат оценит его наследство по достоинству.
– Тебе понравится, – сказал он.
– Ему почти ничего не досталось, – перебила мать, унося в столовую тарелку с нарезанным хлебом.
– Он завещал мне Энджел-Бич на Силвер-Крик.
Луи вскинул брови, глаза у него загорелись.
– Черт подери!
Владелец строительной фирмы, мужчина тридцати четырех лет от роду произнес это шепотом, чтобы не услышала мать.
Ник рассмеялся, и братья прошли следом за Бенитой в столовую и сели за обеденный стол полированного дуба. Мать аккуратно сложила кружевную скатерть и ушла на кухню.
– Что будешь строить на Энджел-Бич? – спросил Луи. Он справедливо предположил, что Ник захочет застроить землю. Возможно, Бенита не знала цену наследства Ника, но Луи-то знал.
– Еще не решил. У меня целый год на раздумья.
– Год?
Бенита поставила перед сыновьями миски с мясным рагу и тоже села за стол.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
 https://21-shop.ru/catalog/zhenskoe/odezhda/platya/ 

 https://dekor.market/product/infinity-ceramic-emperador-emperador-dark-600x600-755357/ 
 керамическая плитка azori mallorca grey 42х42