А-П

П-Я

 ванны 120 на 70 
 dolce gabbana light blue купить здесь 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


В доме зазвонил телефон. Ник подумал, надолго ли у матери хватит терпения ждать. Он знал, что она хочет обсудить с ним сплетни, считая, будто у нее есть некие материнские права на его жизнь. Луи не так сильно возражал против постоянного вмешательства в его дела, как Ник. Луи называл это любовью. Возможно, он был прав, но Ник хорошо помнил, что в детстве мать иногда обнимала его так крепко, что он едва мог вздохнуть.
Он поставил пиво на край ванны и глубже погрузился в горячую воду. Его мать не любила водить машину в темноте, поэтому ее приезда можно было не опасаться. А утром он позвонит ей и закроет тему.
Гвен, наверное, уже в пятый раз за последний час набирала номер телефона дочери.
– Наверное, Делейни положила трубку рядом с телефоном.
Макс прошел по толстому обюссонскому ковру и остановился за спиной у Гвен. Он взял из ее руки телефонную трубку и положил на рычаг.
– Если и так, то у нее, видимо, есть на то причины. – Он помассировал плечи Гвен. – Ты очень напряжена.
Гвен вздохнула и склонила голову набок. Ее мягкие белокурые волосы коснулись пальцев Макса, он ощутил легкий аромат роз.
– Меня беспокоят последние слухи про Делейни и Ника… он испортит жизнь моей дочери.
– Она справится с Ником.
– Ты не понимаешь. Он всю жизнь ее ненавидел.
Макс помнил день, когда Ник ворвался в его кабинет. Он был в ярости, однако у Макса не сложилось впечатления, что он держит зло на Делейни.
– Твоя дочь – взрослая женщина, она способна сама о себе позаботиться.
Макс положил руки на талию Гвен и привлек ее к себе. При каждой их встрече всегда происходило одно и то же. Гвен суетилась из-за Делейни, а ему хотелось ощущать себя ее любовником. После смерти Генри он виделся с ней довольно часто и несколько раз получал наслаждение в ее постели. Она была красивой женщиной, и ей было что предложить мужчине. Но Макса раздражало, что она целиком поглощена делами дочери.
– Как? Устроив скандал?
– Это ей самой решать. Ты свое дело сделала, ты ее вырастила. Теперь отпусти ее, иначе опять потеряешь.
Гвен взглянула на него, и Макс прочел в ее глазах страх.
– Я боюсь, что Делейни от меня уедет. Раньше я думала, что она не возвращается домой из-за Генри, но теперь я уже в этом не уверена. Несколько лет назад, когда она жила в Денвере, я приезжала ее навестить, и Делейни сказала, что в ее детские годы я всегда принимала сторону Генри. Она считает, что я ее не защищала. Конечно, я бы встала на ее сторону, если бы Генри не был прав. Но ведь ей действительно нужно было хорошо учиться и поступить в колледж, а не бегать по городу как сорванец. – Гвен помолчала и глубоко вздохнула. – Делейни упрямая и очень злопамятная. Я знаю, в июне она уедет и больше не вернется.
– Возможно.
– Но она не может уехать! Почему Генри не заставил ее остаться на больший срок?
Макс опустил руки.
– Он хотел, но я его отговорил. Судья мог бы опротестовать завещание, если бы он установил больший срок.
Гвен подошла к камину, ухватилась за полку и посмотрела на отражение Макса в зеркале.
– Он должен был что-нибудь предпринять.
Генри сделал все, что мог, чтобы и из могилы управлять судьбами людей, с которыми был связан при жизни. Он подошел к самой грани того, что на судебном языке называется «разумными и справедливыми ограничениями». Вся эта ситуация вызывала у Макса неприятие, и его тревожило, что Гвен поддерживает манипуляции покойного мужа.
– Делейни нужно остаться в городе, она должна наконец повзрослеть.
Макс посмотрел на Гвен: прекрасные голубые глаза, надутые губки, безупречная белая кожа, волосы цвета жженого сахара. В нем шевельнулось желание. Он подумал, что, возможно, Гвен просто нужно переключить мысли на что-то другое, и обнял ее, чтобы дать ей это самое другое.
Утром Ник не позвонил матери. В семь утра она сама позвонила в его дверь.
Бенита Аллегрецца положила сумочку на белую мраморную полку и посмотрела на сына. По-видимому, Ник считает, что может ее избегать, но ведь она его мать. Она дала ему жизнь и потому имеет право поднять его с постели. И совсем не важно, что ему тридцать три года и он живет отдельно.
Ник натянул потертые джинсы и черный свитер, но остался босиком. Бенита нахмурилась, подумав, что Ник вполне мог бы позволить себе одеваться и получше, но он никогда особенно о себе не заботился. Он не ел вовремя, проводил время с женщинами легкого поведения. Возможно, Ник считал, что мать не знает о его женщинах, но она знала.
– Почему ты не можешь просто держаться подальше от этой neska izugarri?
– Не знаю, какие сплетни ты слышала, но у меня с Делейни ничего не было.
Спросонья голос у Ника был хриплый. Он помог матери снять пальто и повесил его в шкаф.
«По-видимому, он к тому же считает, что может водить меня за нос», – подумала Бенита. Она проследовала за сыном в кухню и стала смотреть, как он достает из буфета две кружки.
– Тогда почему ты там оказался?
Ник наполнил обе чашки кофе и только после этого ответил:
– Я ставил новые замки в ее салоне красоты.
Бенита взяла чашку и посмотрела на сына. Он стоял возле кухонного стола с таким видом, будто в том салоне красоты ничего не произошло. Но она-то знала, что это не так. Бенита знала, что чем меньше Ник говорит, тем больше он оставляет недосказанным. Иногда из него просто невозможно что-нибудь вытянуть. И он уже давно такой.
– То же самое мне сказал твой брат. Но почему эта девчонка не могла нанять слесаря, как делают все нормальные люди? Зачем ей понадобился именно ты?
– Я сам предложил ей сменить замки. – Ник прислонился к столу и пожал плечами: – Все это дело выеденного яйца не стоит.
– Как ты можешь так говорить? Об этом судачит весь город! Ты прятался от меня и не отвечал на телефонные звонки!
Ник нахмурился, его брови сошлись на переносице.
– Я от тебя не прятался.
Прятался, и в этом виновата Делейни Шоу. С того дня как она вернулась в Трули, жизнь Ника сильно осложнилась.
До того как Генри женился на Гвен, Бенита могла говорить всем и самой себе, что Генри игнорирует Ника потому что не желает иметь детей. Но после его женитьбы все знали, что это не так. Генри не нужны были не дети в принципе, а конкретно Ник. Он одаривал вниманием и любовью падчерицу, но отвергал родного сына.
До появления в жизни Генри Делейни Бенита могла посадить Ника на колени, обнять, поцеловать, осушить слезы. После появления Делейни ни слез, ни объятий больше не было. В ее сыне не осталось нежности. В объятиях матери Ник деревенел и говорил, что он слишком большой, чтобы его целовала мать. За боль, причиненную сыну, Бенита винила Генри, но Делейни стала в ее глазах живым символом предательства и отторжения. Делейни получала от Генри все, что должно было достаться Нику, но ей этого было мало. Она стала для Бениты и ее сына источником неприятностей.
Делейни всегда умела выставить Ника в дурном свете. Как в тот раз, когда он бросил в нее снежком. Ему, конечно, не следовало этого делать, но Бенита почему-то была уверена, что «та девчонка» сама что-то натворила. Однако школьное начальство ее даже не расспросило. Всю вину за инцидент повесили на Ника.
А потом был тот ужасный случай, когда по городу поползли отвратительные слухи, будто Ник воспользовался Делейни. С тех пор прошло десять лет, но Бенита до сих пор точно не знала, что произошло в ту ночь. Она знала – в том, что касается женщин, Ник далеко не святой, но была совершенно уверена, что Ник не взял бы у Делейни ничего, что она бы сама не была готова ему отдать. Но потом она трусливо упорхнула и избежала сплетен, а расплачиваться за все пришлось Нику. И слухи, будто Ник воспользовался той девчонкой, еще не были самым худшим.
Бенита посмотрела на высокого красивого мужчину, своего сына. Оба ее сына добились успеха самостоятельно. Им никто ничего не принес на блюдечке, и Бенита ими очень гордилась. Но Ник… Ник всегда нуждался в том, чтобы она за ним присматривала, хотя сам он так не считал.
Теперь Бените больше всего хотелось, чтобы Ник остепенился, нашел себе порядочную молодую католичку, обвенчался бы с ней в церкви и был счастлив. Ей не казалось, что она хочет слишком многого. Ведь если Ник женится, всякие распутные женщины, особенно эта Делейни Шоу, перестанут за ним бегать.
– Даже если бы у тебя с той девчонкой что-нибудь произошло, сомневаюсь, что ты бы рассказал об этом матери.
Ник взял чашку и отпил кофе.
– Вот что я тебе скажу, мама. Если что-то и произошло, больше оно не повторится.
– Ты обещаешь?
Ник улыбнулся – улыбка призвана была успокоить мать.
– Конечно, Ата.
Но Бенита не могла быть спокойной – только не теперь, когда эта девчонка вернулась в город и снова поползли слухи.
Глава 11
Делейни надеялась на везение – вдруг каким-то чудом миссис Вон ее не разглядела тогда.
Однако когда у дверей салона она увидела Ваннетту Ван Дамм, то в мгновение поняла, что чуда не произошло и на везение рассчитывать не приходится.
Ваннетта, прихрамывая, вошла в салон, гулко стуча серебристыми ходунками – динь-бум, динь-бум, – и тут же спросила:
– Это произошло здесь?
Делейни было страшновато спрашивать о том, что и так было яснее ясного, но любопытство взяло верх.
– Что произошло?
Она приняла у старухи пальто и повесила на вешалку в небольшом вестибюле.
Ваннетта показала на стойку рядом с кассой:
– Это здесь вы сидели с мальчишкой Аллегрецца, когда Лаверн увидела, как вы… ну, ты понимаешь.
У Делейни ком подкатил к горлу.
– Что?
– Ну, это… баловались, – шепотом сказала старуха. Ком в горле Делейни упал в желудок, а брови поползли вверх.
– Баловались?
– Ну, занимались этим самым.
– Этим самым? – Делейни показала на стойку. – Здесь?
– Так Лаверн рассказала вчера нам всем, когда мы играли в бинго в церкви на Седьмой улице, ну, знаешь, Иисуса Спасителя.
Делейни подошла к креслу для клиентов и плюхнулась в него. Щеки у нее горели, в ушах начался звон. Она знала, что пойдут сплетни, но не представляла, что все будет настолько плохо.
– Бинго? В церкви Иисуса Спасителя? – В ее голосе послышались истеричные нотки. – О Господи!
Можно было бы догадаться. Все, что связано с Ником, всегда бывало плохо, но на этот раз Делейни даже не могла свалить вину на него. Не он расстегнул свою рубашку – это сделала она.
Ваннетта подошла к Делейни. Динь-бум, динь-бум.
– Так это правда?
– Нет!
– А-а…
Казалось, Ваннетта была разочарована.
– Этот младший баск красавчик. Хотя репутация у него ужасная, я бы сама перед ним не устояла.
Делейни приложила ладонь ко лбу и глубоко вздохнула.
– Он сущий дьявол, Ваннетта, держитесь от него подальше, а то можете однажды проснуться и узнать, что стали объектом ужасных слухов.
Делейни подумала, что мать ее убьет.
– Обычно по утрам я просто радуюсь, что вообще проснулась. И в моем возрасте вряд ли эти слухи показались бы мне такими уж ужасными. – Она проковыляла в глубину салона. – Ты сможешь меня сегодня принять?
– Что? Вы хотите сделать укладку?
– Конечно. Не притащилась же я в такую даль только затем, чтобы поговорить.
Делейни поднялась и прошла к мойке. Она помогла миссис Ван Дамм устроиться в кресле и поставила поблизости ее ходунки.
– Сколько человек играли в бинго? – спросила она, боясь услышать ответ.
– Человек шестьдесят.
Шестьдесят! Они расскажут еще шестидесяти, и сплетня распространится со скоростью степного пожара!
– Может, мне лучше покончить с собой? – пробормотала Делейни.
По сравнению с возможной реакцией матери смерть казалась ей сейчас неплохим выходом.
– Ты будешь мыть мне голову тем шампунем, который очень хорошо пахнет?
– Да.
Делейни обернула шею Ваннетты полотенцем и наклонила ее голову над раковиной мойки. Включила воду и рукой попробовала ее температуру. Весь предыдущий день она пряталась в своей квартире как в норе. После того, что произошло между нею и Ником, она чувствовала себя как избитая – и физически, и морально. Больше всего ее смущала собственная несдержанность.
Она вымыла волосы Ваннетты шампунем, ополоснула их с кондиционером и помогла пожилой женщине пересесть в кресло перед зеркалом.
– Делаем то же самое?
– Да, я придерживаюсь того, что мне подошло.
– Я помню.
Пока Делейни расчесывала Ваннетте волосы, в голове у нее звучали слова Ника: «Потому что ты мне позволила». Он целовал ее и прикасался к ней только для того, чтобы проверить, позволит ли она ему. Он довел ее до такого состояния, что у нее горела кожа, а грудь покалывало, только для того, чтобы проверить, позволит ли она. И она позволила. Так же, как и десять лет назад.
Что с ней такое? Какой в ней есть изъян, из-за которого она так легко позволяет Нику проникнуть сквозь ее защиту? Раздумывая над этим вопросом долгие часы, Делейни смогла найти только одно объяснение, кроме одиночества: биологические часы. Должно быть, в них все дело. Она не чувствовала, как они тикают, но ей двадцать девять лет, она не замужем и в ближайшем будущем не видно никаких перспектив. Возможно, ее тело было чем-то вроде гормональной бомбы с часовым механизмом, хотя она об этом даже не знала.
– Лерою нравилось, когда я носила шелковые панталоны, – сказала Ваннетта, прерывая раздумья Делейни о гормонах. – Хлопковые он терпеть не мог.
Делейни надела резиновые перчатки. Ей не хотелось представлять Ваннетту в шелковых панталонах.
– Тебе надо купить шелковые панталоны.
– Вы имеете в виду трусы, которые закрывают пупок? – «И похожи на чехлы для автомобильных сидений».
– Да.
– Зачем?
– Потому что они нравятся мужчинам. Им нравится, когда женщины носят красивые вещи. Если ты купишь шелковые панталоны, то сможешь найти себе мужа.
– Нет, спасибо.
Делейни взяла флакон с раствором для перманента и срезала верхушку. Даже если бы она хотела найти себе мужа в Трули, что, конечно, просто нелепо, все равно она пробудет в городе только до июня.
– Мне не нужен муж. – Она подумала о Нике и обо всех проблемах, которые возникли в связи с ее возвращением. – Честно говоря, мне кажется, мужчины не стоят тех сложностей, которые они же и создают. Их ценность сильно завышена.
Пока Делейни наносила раствор на одну сторону головы Ваннетты, та молчала. Но едва Делейни подумала, не уснула ли ее клиентка с открытыми глазами или, хуже того, не потеряла ли сознание, как Ваннетта открыла рот и спросила, понизив голос:
– А ты, часом, не из этих, не из лесбиянок? Можешь мне рассказать, я никому не проболтаюсь.
«Ну да, – подумала Делейни, – не проболтаешься. А луна сделана из сыра». Будь она в самом деле лесбиянкой, она бы не оказалась в такой ситуации, когда, целуя Ника, одновременно срывала с него рубашку. Ее бы не завораживал один только вид волос на его груди. Она посмотрела в зеркало, встретилась взглядом с Ваннеттой и задумалась, не сказать ли «да». Такой ответ уж точно положил бы конец слухам о ней и Нике. Но мать бы еще сильнее разозлилась. В конце концов Делейни вздохнула и сказала:
– Нет. Хотя, наверное, это бы очень облегчило мне жизнь.
Укладка волос миссис Ван Дамм заняла у Делейни чуть меньше часа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
 купить майку 

 https://dekor.market/product/keramin-rapolano-3-keramogranit-40kh40-585944/ 
 sg184/001 терраццо коричневый мозаичный 14 7*14 7 керам декор