А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/aksessuary/svetilnik/nad-zerkalom/ 
 https://pompadoo.ru/product/4457-zarkoperfume-pink-molecule-090-09/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– сказал Генри с видом всемогущего Бога. – Ты решила мне отомстить за то, что я знаю, как тебе лучше поступить.
– То, что произошло сегодня, имеет отношение только ко мне! – заявила Делейни. – Я хотела почувствовать себя нормальной восемнадцатилетней девушкой. Я хотела почувствовать, что живу, почувствовать себя свободной.
– Ты имеешь в виду – свободной испоганить собственную жизнь?
– Да, испоганить, если мне этого захочется! У меня никогда не было свободы делать то, что я хочу. Вы все решали за меня. У меня никогда не было выбора.
– И хорошо, что не было, – вставила Гвен. – Ты эгоистичная и несмышленая девчонка. Надо же, ты решила спутаться с тем парнем, который может навредить нашей семье больше всех. Ты отдалась ему, а ведь он заинтересовался тобой только потому, что хотел насолить Генри.
Делейни до сих пор жгло унижение от того, что сделал Ник, но отчаяние, душившее ее, было еще страшнее. Она посмотрела на родителей и поняла, что все бесполезно. Они никогда ее не поймут. И никогда не изменятся. И ей никогда не сбежать.
– Ты так себя опозорила, что мне невыносимо на тебя смотреть, – продолжала мать.
– Так не смотри, все равно через неделю ты собиралась отправить меня в Айдахо. Возьми и отвези не через неделю, а завтра.
Делейни вышла из комнаты, неся на плечах невыносимую тяжесть. Поднялась по лестнице на тяжелых, словно налитых свинцом ногах. В сердце было пусто, а сама она словно окаменела и даже не могла плакать. Легла как была в джинсах и уставилась на розовый полог над кроватью, зная, что все равно не уснет, И действительно, уснуть ей не удалось. Мозг прокручивал во всех подробностях события последних нескольких часов. Что сказали родители. Что сказала она сама. Как ни старалась она не думать о Нике, мысли снова и снова возвращались к нему. Она вспоминала его горячие прикосновения, его прохладные шелковистые волосы, вкус его кожи. Она закрывала глаза и почти наяву чувствовала его теплые влажные губы на своей груди и ниже. Делейни не могла бы объяснить, почему она позволяла делать с ней все то, что он делал. По прошлому опыту она достаточно хорошо знала, что Ник может быть очень милым, а через минуту обернуться змеем. Так почему он, почему не кто-нибудь еще, а именно Ник Аллсгрецца?
Делейни взбила кулаком подушку и повернулась на бок.
Может быть, потому, что он всегда был таким свободным и восхищал ее сочетанием ангельской красоты и дьявольского поведения? Может быть, потому, что он был так красив, что у нее дух захватывало, а сегодня вечером он сумел дать ей почувствовать, что и она тоже красива? Он смотрел на нее так, как мужчина смотрит на женщину, с которой хочет заняться любовью. Он прикасался к ней так, будто желал ее, именно ее. Но оказалось, что все это было лишь иллюзией, ложью. А она выставила себя наивной дурочкой.
«Я дам тебе кое-что получше, – сказал он, – я сделаю так, чтобы ты кончила». Делейни не знала, почему Ник выбрал именно этот конкретный способ, но он бы не смог придумать ничего более унизительного, даже если бы разрабатывал свой план годами. Он раздел ее донага, а сам при этом остался в одежде. Он прикасался к ней повсюду, а она даже одним глазком не взглянула хотя бы на его обнаженный торс.
Немного утешало Делейни только то, что никто, даже Генри, не знал в точности, что произошло на капоте «мустанга» Ника. И никто не узнает, если только сам Ник не расскажет. Может, Гвен ошибается и никаких сплетен не будет.
Но Гвен ошиблась только во времени – она предполагала, что разговоры пойдут с утра, но было уже двенадцать часов дня, когда Делейни позвонила Лайза и сказала, будто кто-то видел ее с Ником в гостинице соседнего городка Гарден. Кто-то еще якобы видел, как они бегали с голыми задницами по Ларкспур-парку и занимались сексом на детской горке. По третьей версии их с Ником видели в переулке за винным магазином – они пили текилу, а потом продолжили свидание на заднем сиденье автомобиля Ника.
Делейни вдруг стало казаться, что быть отправленной на учебу в другой город не так уж плохо. Университет штата Айдахо не был для нее самым желанным местом учебы, но он находился в четырех часах езды от Труди. Четыре часа езды от родителей с их жестким контролем. Четыре часа езды от сплетен, которые носились по городу как смерч. Четыре часа езды от опасности наткнуться на Ника или кого-то из его родственников.
И Делейни начала думать, что, пожалуй, университет штата Айдахо – это не так уж плохо.
– Если будешь хорошо учиться и вести себя прилично, – пообещал Генри но дороге, – возможно, на следующий год мы уменьшим тебе учебную нагрузку.
– Это было бы здорово, – сказала Делейни без энтузиазма. До следующего года еще двенадцать месяцев, и она почти не сомневалась, что за это время чем-нибудь вызовет недовольство Генри. Но все-таки она собиралась попытаться. Как всегда.
И один месяц она действительно старалась, но вкус настоящей свободы, обретенной впервые в жизни, ударил ей в голову и за первый семестр она получила по всем предметам самые низкие оценки. Она лишилась невинности, переспав с неким прохиндеем по имени Рекс, и устроилась официанткой в гриль-бар «Дакис», который больше оправдывал название «бар», нежели «гриль».
Заработанные деньги дали Делейни еще больше свободы, и в феврале, когда ей исполнилось девятнадцать, она совсем бросила занятия. Родители были вне себя, но ее это больше не волновало. Она стала жить со своим первым бойфрендом, культуристом по имени Рокки Бароли. Высшее образование она получала, изучая впечатляющие ягодичные мышцы Рокки и определяя, сколько крепких коктейлей она может выпить за ночную вечеринку за пределами студенческого кампуса. Делейни усвоила различие между Томом Коллинзом и водкой «Коллинз», а также между отечественным алкоголем и импортным.
Она схватила свою новообретенную независимость и убежала с ней, не собираясь возвращаться. Она держалась за нее обеими руками, откусив сразу большой кусок. Она жила так, словно хотела испытать все, прежде чем свободу вырвут у нее из рук. Позже, вспоминая те годы, Делейни понимала, что ей повезло хотя бы просто остаться в живых.
Когда она видела Генри в последний раз, он выследил ее с единственной целью – увезти домой. К тому времени она бросила Рокки и переехала в Спокейн, где с двумя другими девушками снимала квартиру в цокольном этаже. Генри достаточно было взглянуть на подержанную мебель, купленную по дешевке, переполненные пепельницы, батарею пустых бутылок, чтобы он тут же приказал ей собирать веши. Делейни отказалась, и между ними произошла ужасная ссора. Генри заявил, что если она немедленно не сядет в его машину, то он лишит ее наследства и будет считать, что она ему больше не дочь. А она назвала его напыщенным сукиным сыном, которому только бы командовать.
– Я больше не хочу быть твоей дочерью! Это слишком тяжело. Ты не столько отец, сколько диктатор! И не смей меня больше выслеживать! – Это были последние слова, сказанные ею Генри.
После этого Гвен звонила ей только тогда, когда Генри не было дома. Несколько раз она навещала дочь в тех городах, где Делейни на тот момент жила, но Генри больше никогда не приезжал к ней. Он держал свое слово. Он полностью отказался от Делейни, и она почувствовала себя свободной, как никогда, – свободной от его контроля, свободной вытворять со своей жизнью все, что ей вздумается. И иногда она действительно вытворяла, но, к счастью, все-таки она еще и взрослела.
Делейни была вольна переезжать из штата в штат, менять одну работу на другую, пока не поймет, чего хочет от жизни. И шесть лет назад она наконец это поняла – когда записалась в школу стилистов. Уже в первую неделю Делейни почувствовала, что нашла свое место. Ей нравились тактильные ощущения от прикосновения к волосам, нравился весь процесс создания чего-то прекрасного прямо на глазах. К тому же на этой работе Делейни при желании могла одеваться сколь угодно экстравагантно, потому что всегда находился кто-нибудь еще более смелый, чем она сама.
Возможно, на поиски своего дела у Делейни ушло больше времени, чем у многих других, но теперь она нашла то, чем ей нравилось заниматься и в чем она была хороша.
Работа стилиста открывала перед ней возможности для творчества. Кроме того, такая работа оставляла Делейни свободу переезжать на другое место, когда она вдруг начинала ощущать своеобразную клаустрофобию.
И вот несколько месяцев назад Генри в последний раз продемонстрировал свою силу и оставил это ужасное, возмутительное завещание, тем самым снова взяв ее жизнь под контроль.
Делейни подняла с пола ботинки и прошла в спальню. Там она включила свет и бросила обувь в гардеробную. Что с ней происходит? Что заставило ее целоваться с Ником посреди переполненной танцплощадки, несмотря на их отвратительное прошлое? Вокруг были и другие мужчины. Правда, некоторые из них были женаты или разведены и имели кучу детей; к тому же ни один из них не был так хорош, как Ник. Но с другими мужчинами у нее не было столь болезненного прошлого.
Ник – змей, он всегда им был; словно большой питон из «Книги джунглей», он умеет завораживать взглядом, а она всего лишь одна из его беспомощных жертв.
Делейни посмотрела на себя в зеркало над туалетным столиком и нахмурилась. Возможно, если бы она не была такой одинокой, она бы не так легко поддавалась его гипнотическому обаянию. Было время, когда отсутствие цели было целью ее жизни. Но сейчас это уже не так. Сейчас она живет в городе, в котором не хочет жить, работает в салоне, не рассчитывая всерьез добиться успеха. У нее только одна цель – выжить, ну и еще действовать на нервы Хелен. Что-то должно измениться, и сделать это должна она сама.
Глава 8
В понедельник утром Делейни была настроена дать рекламу салона в местной газете, но потом решила, что не стоит – ведь салон будет работать всего семь месяцев. Ночью она долго не могла заснуть – все думала, как сделать бизнес прибыльным, пусть даже она и будет заниматься им недолго. Делейни хотелось гордиться собой. Она пообещала себе прекратить тайную войну с Хелен и держаться как можно дальше от Ника.
После открытия салона Делейни достала постер с фотографией Клаудии Шиффер. Прекрасную фигуру модели обтягивал кружевной наряд от Валентино, завитые золотистые волосы искусно обрамляли красивое лицо. Ничто так не привлекает внимание, как гламурная фотография.
Делейни сбросила туфли с огромными пряжками и забралась на подоконник. Она только-только приклеила постер на стекло, когда колокольчик над дверью звякнул. Делейни взглянула через плечо и отложила катушку с липкой лентой. На пороге, оглядывая салон, стояла одна из двойняшек Хоуэлл. Ее блестящие темные волосы были убраны под широкий красный ободок.
– Чем могу быть полезна? – спросила Делейни, осторожно слезая с подоконника и спрашивая себя, не та ли это двойняшка, которая в прошлую субботу оседлала мотоцикл Ника. Если это она, то у нее есть проблемы посерьезнее, чем посеченные концы волос.
Посетительница оглядела Делейни с головы до ног, отметив и колготки в черную и зеленую полоску, и зеленые шорты, и черную водолазку.
– Вы принимаете клиентов с улицы? – спросила она. Делейни отчаянно нуждалась в клиентах – каких угодно, лишь бы они не имели права на пенсионную скидку, – но ей не понравилось, как близняшка ее разглядывала: как будто выискивала изъяны. Поэтому за эту конкретную потенциальную клиентку она не особенно держалась. Она сказала:
– Принимаю, но беру двадцать долларов.
– А вы хороший мастер?
– Из всех, кого вы можете здесь найти, я – лучшая.
Делейни сунула ноги в туфли. Ее немного удивило, что близняшка все еще здесь, а не мчится по улице туда, где стригут за десятку.
– Это мало о чем говорит, Хелен стрижет просто паршиво.
Делейни подумала, что она, пожалуй, поторопилась с суждением.
– А я не паршиво, – сказана она просто. – Скажу без ложной скромности – я очень хороший мастер.
Посетительница сняла с головы ободок.
– Я хочу тримминг у корней, а до этого уровня, – показала она на нижнюю челюсть, – подстричь лесенкой. И без сосулек.
Делейни склонила голову набок. У женщины была изящная линия подбородка и красивые высокие скулы. Лоб имел хорошие пропорции относительно всего лица.
Стрижка, которую она хочет, ей пойдет, но Делейни знала, что при ее больших голубых глазах она будет совершенно потрясающе смотреться с короткой мальчишеской стрижкой.
– Пойдемте.
– Мы с вами встречались на вечеринке по случаю Дня независимости, – сказала близняшка, следуя за Делейни в глубину салона. – Меня зовут Ланна Хоуэлл.
Делейни остановилась перед мойкой.
– Да, я вас узнала.
Ланна села. Делейни укрыла плечи клиентки серебристым фартуком и белым махровым полотенцем.
– У вас ведь есть сестра-близнец, правда? – спросила она, хотя и так это знала; в действительности же ее интересовало, кто из близняшек приклеился к спине Ника в ту ночь.
– Да, ее зовут Лонна.
– Точно.
Делейни пощупала двумя пальцами волосы клиентки, потом накрыла фартуком спинку кресла и аккуратно отрегулировала его так, чтобы шея Ланны удобно устроилась в выемке мойки.
– Чем вы осветляете волосы?
Она взяла головку душа и проверила температуру воды.
– «Сан-ин» и лимонным соком.
Делейни мысленно закатила глаза, поражаясь логике некоторых женщин: сначала они тратят кучу денег на косметику, а потом приходят домой и выливают на головы бутылку перекиси за пять долларов.
Делейни намочила волосы Ланны, одной рукой прикрывая ей лицо. Затем вымыла волосы мягким шампунем и смягчила натуральным кондиционером. Пока продолжались эти манипуляции, Делейни и клиентка непринужденно болтали о погоде и великолепных красках осени. Закончив мытье, Делейни обернула голову Ланны полотенцем и пересадила ее в парикмахерское кресло.
– Сестра сказала, что видела вас в «Хеннеси», – поделилась Ланна, пока Делейни вытирала ей волосы.
Делейни посмотрела в большое настенное зеркало, изучая выражение лица Ланны. «Значит, – подумала она, – с Ником была другая двойняшка».
– Да, я там была. У них играла довольно неплохая группа из Буаза.
– Я тоже про это слышала. Но я работаю в ресторане при мини-пивоварне и не смогла выбраться.
Расчесывая спутавшиеся волосы и разделяя их зажимами на пять прядей, Делейни сменила тему, стараясь увести разговор от «Хеннеси». Она расспросила Ланну о работе, потом разговор перешел на фестиваль ледяных скульптур, который ежегодно проходил в городе в декабре. По словам Ланны, фестиваль превратился в крупное событие.
В детстве Делейни была застенчивой и довольно замкнутой, но за годы работы, стараясь добиться того, чтобы клиентка чувствовала себя в кресле непринужденно, она так натренировалась, что теперь могла говорить с кем угодно о чем угодно. Делейни с одинаковой легкостью рассуждала как о Брэде Питте, так и о судорогах. В этом отношении стилисты похожи на таксистов и священников. Некоторые клиенты, видимо, не могут удержаться, чтобы не излить душу и не выложить шокирующие подробности своей жизни парикмахеру. Признания в парикмахерском кресле – это одна из многих вещей, которых Делейни стало не хватать, когда она приняла условия завещания Генри.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
 куртка аляска мужская купить в москве 

 напольная плитка тенерифе официальный интернет-магазин Dekor.Market.ru 
 ванна чугун купить