А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/mebel-dlja-vannoj/komplektuishie/penaly-i-shkafy/s-beljevoj-korzinoj/ 
 где купить духи хлоя здесь 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Христофоров Игорь

Русские рабыни - 1. Работорговец


 

Тут выложена электронная книга Русские рабыни - 1. Работорговец автора, которого зовут Христофоров Игорь.
В электронной библиотеке ALIBET вы можете скачать бесплатно или читать онлайн электронную книгу Христофоров Игорь - Русские рабыни - 1. Работорговец в формате txt, без регистрации и без СМС; и получите от книги Русские рабыни - 1. Работорговец то, что вы пожелаете.

Размер файла с книгой Русские рабыни - 1. Работорговец равен 128.29 KB

Русские рабыни - 1. Работорговец - Христофоров Игорь => скачать бесплатно книгу



Христофоров Игорь
Работорговец (Русские рабыни - 1)
Игорь Христофоров
Русские рабыни
Книга первая
Работорговец
Первая часть
1
Серую папку перечеркивала по диагонали жирная красная полоса.
-- Склонна к побегу, -- безразлично произнесла начальник колонии и подняла от папки выцветшие, словно бы стершиеся о жизнь глаза. -- Отсюда уже не убежишь.
Стоящая посередине кабинета невысокая девушка в синей фуфайке с протравленной известью цифрой "3" на левом рукаве куснула пухлую нижнюю губку, быстрым взглядом обежала полковничью форму начальницы, университетский значок на груди и яркие пластиковые колодочки медалей за выслугу лет и юбилеи армии и прохрипела сухим горлом:
-- Все равно убегу.
Начальница повернулась к ней боком в кресле-крутилке и показала за окно:
-- А что ты на это скажешь?
С высоты второго этажа даже сквозь грязные, в серых сухих полосах окна хорошо просматривалась уходящая вдаль, до самой караульной вышки, вспаханная контрольно-следовая полоса. Слева ее граница очерчивалась металлической сеткой-путанкой, справа -- четырехметровым забором, по верху которого черной ниткой скользил провод сигнализации и горбились стойки фонарей. Еще одна сетка-путанка тянулась между ними прямо по вспаханной земле.
-- Все равно убегу, -- упрямо повторила девушка.
-- Да я тебя!.. -- крикнула начальница и, развернув кресло, грудью навалилась на стол. Правой рукой она привычно нащупала кнопку звонка и до боли в подушечке указательного пальца надавила на нее.
В распахнувшейся двери возник молчаливый серо-зеленый призрак. Девушка испуганно обернулась. На призраке в обтяжку, четко подчеркивая немаленький размер грудей, сидела такая же, как и на начальнице, военная форма, но вместо офицерских погон с просветами цвета запекшейся крови на плечах косо лежали сержантские. У призрака были коротко стриженные пепельно-серые волосы, прикрытые мятым беретом, совершенно незапоминающееся лицо , на котором самым заметным были ярко напомаженные губы, и черная рация в руке.
Начальница внимательно посмотрела на нее, словно не понимая, зачем в кабинете появился контролер из службы режима, и уже хотела отдать приказ, но что-то изнутри кольнуло ее. Вряд ли это была жалость, потому что за долгие годы службы в колонии для несовершеннолетних девушек она поняла, что жалость только портит их. Не походило это и на любопытство, поскольку давно уже ее невозможно было удивить. Махнув рукой на дверь, начальница оживила призрак, и он исчез так же беззвучно, как и появился.
-- Сядь! -- приказала она девушке.
Та подчинилась, но, даже сев, упрямо смотрела мимо начальницы в окно, где за забором виднелся желто-красный островок осеннего леса.
-- За такое дерзкое поведение ты уже через минуту сидела бы в ДИЗО, -- нервно открыла начальница папку. -- Знаешь, что такое -- ДИЗО?
-- Не-ет, -- тихо ответила девушка, хотя и уловила что-то общее с СИЗО -- следственным изолятором, где ей пришлось так долго и так мучительно сидеть.
-- Это -- дисциплинарный изолятор. Своего рода тюрьма внутри колонии, -- и резко спросила: -- Что тебе у нас не нравится?
-- У вас? -- удивленно распахнула девушка карие глаза и покраснела. Она ждала любого вопроса, но только не такого.
-- Да, что тебе, Ирина Конышева, -- отстранившись подальше от папки, прочла она, -- не нравится у нас?
-- Вообще-то... не знаю...
-- А чего ж тогда бежать собралась?
-- Меня несправедливо осудили, -- еще краснее стала девушка.
-- Большой срок дали? -- опять вернула она безразличие в голос.
-- Срок?.. Я в этом не понимаю. Я... я не совершала кражи, за которую меня осудили, -- еле выдавила девушка.
-- А кто же тогда обчистил магазин? -- вчитываясь в строки "Дела", холодно спросила начальница. -- Призраки?.. Ну вот: свидетели есть, улики тоже, сомнений у суда вообще не было...
-- Я ничего не крала. -- Надрыв в голосе стал так силен, что после этих слов неминуемо должны были появиться слезы.
-- На, -- протянула начальница носовой платок, и то, как торопливо тонкие девичьи пальчики вырвали его и прижали к глазам, еще раз кольнуло ее изнутри.
Что-то исходило от этой девушки такое, что напоминало начальнице ту прежнюю, щупленькую девочку, какой она сама была почти тридцать лет назад. Такое же странное соединение слезливости и упрямства, женственности и мужественности. Когда-то давно отец выгнал ее из дома, узнав, что она после окончания пединститута пошла работать офицером-воспитателем в колонию. Для него, человека с принципами, видевшего в дочери лишь учителя, переход в колонию показался похлеще оскорбления. Реки слез пролила она долгими ночами от обиды, но домой не вернулась. Наверное, сейчас, когда остыло сердце и серее стал мир вокруг, она бы так не поступила. Она бы вернулась к отцу, к тихой, всего боящейся матери, и жизнь потекла бы по иному руслу...
-- В общем, так, -- оборвала начальница свои мысли. -- Считай, что этого разговора у нас с тобой не было. Две недели карантина ты провела без замечаний. Инфекционных болезней нет, -- подняла она взгляд от бланка анализов, подшитых к делу. -- Будешь хорошо вести себя и ударно трудиться -- выйдешь после одной трети срока. -- И вдруг встрепенулась: -Тебе сколько лет?
-- Семнадцать... Летом было семнадцать. -- Она положила на стол рядом с папкой аккуратно сложенный платочек. -- Спасибо, -- и шмыгнула маленьким, как под линеечку проведенным носом. Его кончик был красным и жалким.
-- Летом, -- поджала сухие, небрежно мазнутые помадой губы начальница. -- Значит, все равно на "взросляк" переводить...
-- Что?
-- Во взрослую колонию, говорю, переводить... Ну, ладно. Еще дожить нужно... Все, можешь идти.
Девушка мягко, беззвучно встала, поправила измятую фуфайку. Поморгав красными воспаленными глазами, хотела еще что-то сказать, но передумала.
-- Тебя определили в третий отряд, -- напомнила белая тройка на рукаве фуфайки начальнице. -- Первое отделение. Офицер-воспитатель -старший лейтенант Артюхова. Она сейчас к тому же и начальник отряда. Точнее -- и. о., пока настоящий начальник в отпуске. -- И она торопливо закрыла "Дело", подумав, что, в сущности, не совсем ее обязанность -беседовать со всеми вновь прибывающими, но раз уж зам по воспитанию тоже в отпуске, то эту ношу приходится тащить ей самой. -- Моя фамилия -Грибанова. Звание -- полковник внутренней службы, -- теперь уже подумала о том, что для воспитанницы ее фамилия не имеет никакого значения. -Контролер ждет в коридоре. Она отведет тебя в жилкорпус. О-о, скоро уже и обед! -- Посмотрела она на часы с кукушкой, висящие на стене кабинета справа от выцветшего прямоугольника, на месте которого когда-то находился портрет Макаренко.
2
Серый асфальт. Серые лужи. Серое небо. Серые дома жилзоны.
Когда остановились у входа в мрачное двухэтажное здание, Ирине показалось, что и внутри у нее все стало таким же серым. "Помни, твое пребывание здесь должно быть последним", -- прочла она на транспаранте, вывешенном между окнами этажей, и зябко поежилась.
-- Подожди меня здесь, -- черным огрызком-антенной рации показала на лужу у входа контролерша-сержант, наконец-то переставшая быть молчаливым призраком, и нырнула под козырек подъезда.
В лужу, естественно, Ирина не шагнула, а так и осталась стоять на прежнем месте. Сегодня впервые она узнала, что три года отсидки, которые дал ей суд, вполне могут оказаться всего лишь годом, и это была, наверное, единственная хорошая новость за последние месяцы. Все же остальное казалось даже не серым, как сейчас все вокруг, а черным. Словно какая-то злая туча накрыла ее и сколько она ни пыталась выбежать из мрака, подставить лицо солнцу, туча не отпускала, а неслась и неслась все время над ней. Неожиданный арест патрульным нарядом милиции, сырой, воняющий вокзальным туалетом, едким потом и сырыми тряпками следственный изолятор, дурацкие допросы, очные ставки с людьми, которых она впервые в жизни видела, свидетели с наглыми физиономиями, "улики", которые совал ей в лицо еще более наглый следователь, фотографии разбитых витрин, разворованных полок магазина, в котором она, как ни напрягала память, так и не вспомнила, была ли хоть раз в жизни, потом -- суд, испуганное, искореженное ужасом и стыдом лицо матери, этап и -- колония. Почему это все произошло? Случайность, ошибка милиции, гонка за выполнением плана по раскрываемости или чей-то умысел?
-- Воробышек! -- вопреки ее мрачным мыслям произнесли губы.
Метрах в пяти от Ирины, возле крашенных в свекольный цвет фундаментных блоков здания, по асфальту странно передвигался воробей. Он то делал два-три шажка, то припадал на правый бок и тогда болезненно вжимал в перышки крохотную, совсем не дергающуюся влево-вправо, как это бывает у птиц, головку. Если бы он не двигался, то вообще был бы незаметен на асфальте, но он все-таки ковылял, словно не хотел и вправду умереть и стать частью холодного асфальта.
Ирина шагнула к нему, но обрушившийся сзади грохот и тупой тычок в икру правой ноги заставили ее обернуться. Сердце, отозвавшись на испуг, молотило, наверное, с такой же частотой, как у больного воробышка, а глаза не могли поверить увиденному: точно на том месте, где две-три секунды назад стояла она, лежала расколовшаяся бетонная плита. Из таких плит обычно делают бордюр вдоль дорог. На уголке самого большого куска темнело что-то похожее на кровь. Вроде как содрал кожу тот, кто тащил плиту.
Ударившись об асфальт, она раскололась, оставив на его серой шкуре выбоину. Несколько кусков разлетелось в стороны. Один из них попал Ирине в ногу, и она, согнувшись и потирая ушибленное место, одновременно и стерла серую цементную пыль с казенных шерстяных колготок, выданных еще в карантине.
Выпрямившись, посмотрела наверх, на крышу. Ее жестяной, расчерченный ровными прямоугольниками скат с небольшим козырьком-навесом вдоль всей стены был пуст.
-- Воспитанница Конышева, -- заставил ее вздрогнуть голос контролерши, появившейся в дверях. -- Следуйте за мной... А это что? -наконец заметила она то, что давно могла бы заметить.
-- Я не... оно упало, когда я...
-- Откуда упало? -- Почему-то посмотрела контролерша в небо, чуть не уронив с головы берет.
-- Не знаю... может, с крыши...
Ирине только в этот момент стало по-настоящему страшно. Может быть, потому что контролершу больше волновало,
откуда
упала плита, чем то,
на кого
она падала.
-- Ладно. Разберемся, -- безразлично произнесла контролерша. -- Такие плиты в производственной зоне лежат. Там тротуар накатывают. Какая-нибудь дура сюда приперла. За вами только глаз да глаз нужен. Ну, ладно, -- вдруг вспомнила о чем-то более важном, переложила рацию из руки в руку, поправила китель, перетянутый портупеей, и приказала: -- Пошли в каптерку за постельными принадлежностями.
-- А можно?.. -- встрепенулась Ирина, которую как что тянуло за спину. -- Извините, я быстро.
Она подбежала к воробышку, отковылявшему всего-то на полметра от того места, где его последний раз видела Ирина, взяла на ладошку крохотное тепленькое тельце и, прижав его к фуфайке, бегом вернулась к контролерше. Воробышек заставил забыть о плите и, когда она бежала, глядя на него, то чуть не упала, споткнувшись о ее кусок. А, споткнувшись, опять помрачнела. Неужели плита упала случайно? Или целились точно в нее?
-- Все равно подохнет, -- холодно заметила контролерша и, раскачивая подушками ягодиц, пошла по лестнице наверх.
Ирина еще сильнее прижала к груди воробышка и поплелась следом.
3
Так устроена женщина, что ей все время кого-то надо жалеть: своих детей, мужа, маму, отца. А если нет никого рядом, если некуда выплеснуть жалость, она будет настойчиво искать, кому ее отдать. Холодная, злая женщина -- всего лишь женщина, которая просто забыла, что она должна кого-то пожалеть.
В ладонях Ирины серым комочком копошился воробышек, и она была счастлива лишь от того, что он есть на свете. Запасенным еще из карантина йодом Ирина обработала ранку на крыле, ниткой подвязала его, чтоб оно не волочилось, и теперь со сладким чувством слушала стук крохотного сердчишка в ладонях.
-- Подогрев приперла? -- что-то непонятное спросили сверху.
Ирина, сидящая на кровати поверх клетчатого одеяла, вскинула голову. Перед ней стояла высокая худющая девушка с узким землистым лицом. Давно немытые черные волосы отливали жиром, над тонкими, хищно стиснутыми губами виднелись усики, а глаза излучали из глубины такой беспощадный взгляд, что его сила дошла до самого сердца Ирины.
-- Какой подогрев? -- еле сдержала она дрожь и не сбила ею голос.
-- Ты дурочку из себя не ломай, -- начальственно произнесла девушка и поправила бинт на правой кисти, сквозь который проступала свежая кровь.
Ирина поняла, что переспрашивать глупо, и вдруг заметив на сгибах рук длинные, над венами тянущиеся полосы из синих точек, скорее догадалась, чем поняла наверняка.
-- У меня ничего нет, -- ответила она, неприятно ощутив, что против своей воли встает.
-- Тогда бабки гони.
На девушке ладно сидела синяя джинсовая рубашечка с засученными рукавами, такого же колера джинсовая юбка, и Ирина уж было подумала, что перед ней одна из вольнонаемных работниц колонии, но тут в спальное помещение ввалилась краснощекая пухлая девчонка в стандартной синей фуфайке с цифрой "3" на рукаве и крикнула в их сторону:
-- Спица, тебя ищут! Уже отряд на обед построился.
-- Тащи фуфайку! -- не оборачиваясь, крикнула Спица.
-- А-а, ты без нее... Щас, щас, -- по-рабски засуетилась девушка, мячиком прокатилась по проходу между коек к последней, стоящей у батареи кровати, и вернулась уже с синим комком под мышкой.
-- Проверь ее! -- ткнула в Ирину пальцем Спица. -- Динамо крутит, что подогрева нету.
-- Ну-ка! -- нагло сунула девушка руку в левый карман Ириной фуфайки.
На одеяло упал пузырек йода, платок, расческа и обжатые резиночкой три купюры по пять тысяч.
-- Вот, -- ловко подняв деньги с кровати, протянула их Спице девушка.
Та схватила их длинными пальцами, сжала и, продолжая движение, той же рукой снизу по челюсти ударила Ирину. Воробышек выпал на пол, прямо к ногам Спицы, и, словно что-то предчувствуя, поковылял под кровать.
-- Заразу всякую таскаешь! -- футбольнула Спица серый комочек, и воробей, ударившись о стальную ножку кровати, как-то враз затих, перестал двигаться. -- Второй карман! -- гаркнула она девушке, и та послушно выполнила приказ.
У Ирины все качалось перед глазами, противная, тошнотворная муть мешала тому, чтобы стать сильнее страха, но руку девушки, нагло нырнувшую в карман, она все же поймала за запястья и так впилась в нее ногтями, что та взвыла.
-- Ах ты, сучка! -- еще раз замахнулась Спица, но то, что она заметила краем глаза, заставило ее опустить руку и всего лишь провести ладонью по ладони, будто бы отряхивая пыль.
-- Вы почему не на построении? -- спросила идущая к ним полная женщина в военной форме.
-- А мы с новенькой знакомимся, -- сладенько ответила Спица. -Думали, что землячка, а она, оказывается, из другой области родом.

Русские рабыни - 1. Работорговец - Христофоров Игорь => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Русские рабыни - 1. Работорговец автора Христофоров Игорь дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Русские рабыни - 1. Работорговец своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с книгой: Христофоров Игорь - Русские рабыни - 1. Работорговец.
Ключевые слова страницы: Русские рабыни - 1. Работорговец; Христофоров Игорь, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 прикольные футболки для мужчин купить москва 

 метлахская плитка купить оплитили заказ тут