А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/shtorky-dlya-vann/razdvijnie/ 
 https://pompadoo.ru/brand/clinique/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Константинов Андрей Дмитриевич

Агентство "Золотая Пуля" - 7. Дело о спасении телезвезды


 

Тут выложена электронная книга Агентство "Золотая Пуля" - 7. Дело о спасении телезвезды автора, которого зовут Константинов Андрей Дмитриевич.
В электронной библиотеке ALIBET вы можете скачать бесплатно или читать онлайн электронную книгу Константинов Андрей Дмитриевич - Агентство "Золотая Пуля" - 7. Дело о спасении телезвезды в формате txt, без регистрации и без СМС; и получите от книги Агентство "Золотая Пуля" - 7. Дело о спасении телезвезды то, что вы пожелаете.

Размер файла с книгой Агентство "Золотая Пуля" - 7. Дело о спасении телезвезды равен 129.79 KB

Агентство "Золотая Пуля" - 7. Дело о спасении телезвезды - Константинов Андрей Дмитриевич => скачать бесплатно книгу



Агентство "Золотая Пуля" – 7
OCR & spellcheck tymond
Андрей Константинов
Дело о спасении телезвезды
(Агентство «Золотая пуля» — 7)
ДЕЛО О ЧАСАХ РЕЖИССЕРА Часть первая

Рассказывает Андрей Обнорский
«Обнорский Андрей Викторович (псевдоним — Серегин), 39 лет. Директор и главный редактор Агентства журналистских расследований „Золотая пуля“. По образованию — историк-арабист, военный переводчик. Службу в рядах ВС СССР проходил в Южном Йемене и Ливии.
Имеет боевые награды. Демобилизовался в 1991 году в звании капитана.
В декабре 2000-го присвоено очередное воинское звание — майор. Под предлогом поздравления в связи с присвоением звания мною была проведена разведбеседа с Обнорским А. В., в ходе которой выявлены его политвзгляды и возможность возврата на службу в ВС РФ. В целом, при лояльном отношении к власти и патриотическом — к стране, Обнорский высказал массу критических и негативных взглядов (см. прилагаемый отчет).
По вопросу о продолжении военной карьеры дал понять, что эта тема не представляет для него никакого интереса…»
Дата. Подпись.
Из секретного досье
Заканчивался август. Город плыл в серой ретуши дыма. И духота стояла — караул. А в Агентстве у меня работали киношники. Тот еще дурдом! Вот летчики говорят: где кончается порядок, там начинается авиация. В сущности, правильно говорят. Я сам военной авиации не один год жизни отдал. Так что знаю… Но есть еще и высокое искусство — кинематограф! Вот уж где бардак, так бардак. Р-развеселый такой бардачина… Но винить некого — сам виноват. Худокормов сказал: «Мы, Андрей, поснимаем у тебя в Агентстве. Мы вам работать не помешаем. Мы тихонечко… бочком… бочком».
Я сдуру дал «добро». И — началось. Теперь вся киношная команда с утра до вечера носится по коридорам и кабинетам Агентства. Мои орлы-расследователи их постоянно «консультируют». Это означает, что врут безмерно, хвастаются и постоянно пьют с актерами кофе… И не только кофе.
…Только я открыл дверь в Агентство, как сразу услышал истошный женский крик… В коридоре два негодяя насиловали Асю Барчик. В фильме она Светку Завгороднюю играет. Юбку Асе завернули аж на голову и остервенело срывали с нее трусы. Сцену наблюдали члены киногруппы… и вся мужская часть Агентства. И выражение на лицах моих расследователей было самое заинтересованное. Любят мужики искусство!
Ася кричала, Ян Геннадьевич Худокормов что-то негромко говорил оператору, господа инвестигейтеры тоже обменивались мнениями.
— Э-эх! — говорил Соболин Зудинцеву. — Не так. Все не так. Ну кто же так насилует?!
— А ты что, — спросил Зудинцев, — большой спец?
— А как же?
— Понятно… Кстати, маньяк, который в Купчине уже три изнасилования совершил, — Зудинцев внимательно посмотрел на Соболина, — по описаниям тоже такой длинноволосый.
— Тьфу ты, блин! — сказал Володя. — Я же это… в творческом, блин, плане.
— Снято! — сказал Худокормов.
«Насильники» отпустили Асю, и она стала поправлять платье. Мои орлы сразу потеряли всякий интерес к съемке. И только Соболин подошел к Худокормову и стал убеждать его, что надо сделать еще пару дублей.
И что он, Соболин, обязательно должен сняться в эпизоде… дублером.
Ян Геннадьевич Володю внимательно выслушал, покивал головой и ответил:
— Идея неплохая. Я вас, Владимир, возьму дублером… Аси.
Соболин изменился в лице и убежал.

***
Я приказал Оксане собрать весь состав Агентства. Когда через пять минут все собрались, я обратился к народу с пламенной речью:
— Друзья мои! Кино, конечно, остается для нас важнейшим из искусств… Но работать-то тоже надо. Поскольку мои увещевания до вас не доходят, остается единственный способ воздействия.
— Какой же? — спросила Горностаева.
— Я вынужден буду превратить вашу жизнь в ад!
— Можно подумать, — сказала Агеева, — что раньше был рай.
— Скоро, Марина Борисовна, вы именно так и будете думать: раньше был рай.
— С ума сойти!
В коридоре прозвучало несколько выстрелов. Ну веселуха…

***
В остальном день был похож на все прочие: вялотекущий цейтнот с массой мелких (и не очень) заморочек. Ничем не хуже и не лучше других.
В полдень объявился Родя Каширин — в хлам пьяный, с ящиком дорогущего коньяку и пачкой фотографий. На фотографиях были фабрика, яхта и вилла, которые завещала ему в бозе почившая аргентинская тетушка… Родя пытался спеть аргентинское танго. Он старался. Очень сильно старался, но все равно у него получалось что-то типа «…четвертый день пурга качается над Диксоном». Ох, горюшко! Не приведи Бог получить наследство. Ведь нормальный же мужик был. АН нет — «счастье привалило».
На коньяк я наложил арест, Родю уложил спать…
Вот такой был денек двадцать восьмого августа. Чумовой, но в целом безмятежный.
В девятом часу вечера мои сотруднички разбрелись кто куда, свернулись киношники… Мы с Худокормовым заскочили в кафешку на Невском, попили кофею и немного потолковали о том о сем. И тоже разъехались по домам. Пожелали друг другу удачи, сказали «до завтра» и разъехались.
Я и думать не думал, что увижу Яна Геннадьевича сегодня снова… Да еще где увижу и как увижу!

***
Телефон зазвонил, когда я припарковал свою «хонду» возле дома. Было темно, душно, в свете фар кружилась пара мотыльков…
И — зазвонил телефон.
— Андрюха! — сказал голос Повзло из трубки. — Андрюха, только что напали на Худокормова. Ударили по голове… Он в бессознательном состоянии.
— …твою мать! Где? Кто? Как?
— В подъезде его дома. Ты можешь сейчас подъехать?
— Могу. — И я погнал на Васильевский.
Город к вечеру уже опустел, дорога, на которую днем ушло бы не менее сорока минут, была свободна, и я долетел до улицы Кораблестроителей всего за четверть часа.
Возле подъезда стояли «скорая», милицейский УАЗ и «десятка» Повзло. Толпились возбужденные жильцы. В приоткрытую дверь «скорой» я увидел Яна Геннадьевича.
Режиссер лежал на носилках. Бледный, с закрытыми глазами.
Над ним колдовал врач. Я подошел ближе, но дверь захлопнулась. Вспыхнула «мигалка», и «скорая» стремительно рванула с места… Всего час назад мы сидели в кафе. Худокормов был весел, беспечен, шутил.
Из подъезда вышел Коля, следом — двое мужчин. Они были в штатском, но все же в них сразу угадывались опера. Опера окинули неприязненным взглядом группку жильцов, активно обсуждающих происшедшее («Вот до чего дожили! Прямо в подъездах людей грабят!» — «Ох и не говорите, Марьванна, скоро из дому выходить будет страшно»), и направились к УАЗу.
Я подошел, и Коля представил меня.
Большого энтузиазма мое появление у оперов не вызвало.
— Насколько серьезны травмы Худокормова? — спросил я.
— Врач сказал, что непосредственной угрозы для жизни нет, — ответил один из оперов, старший лейтенант Самохин.
— Но и ничего хорошего тоже нет, — добавил другой, капитан Петренко. — Третий случай за месяц.
— Четвертый, — поправил Самохин.
Петренко матюгнулся и сплюнул.
— А что произошло-то? — спросил я.
— Что произошло? Что произошло…
Обычное дело. Высмотрели прилично одетого человека, довели до подъезда и дали по голове. Бумажник, часы, телефон забрали… Наркоманы! Чтоб им передохнуть всем. Совсем задолбали, козлы.
— Час назад я пил с ним кофе, — зачем-то сказал я.
Повзло почесал затылок и спросил:
— Мужики, ответьте честно: шансы найти этих уродов есть?
Петренко хмыкнул, ничего не ответил и сел в УАЗ. А Самохин сказал:
— Коля… Ну ты, блин, даешь, Коля.
Ну нормальное, блин, дело, да?
Потом махнул рукой и тоже сел в машину. УАЗ зачихал, затарахтел и покатился прочь… А мы с Колей поехали в больницу.
Худокормов уже пришел в сознание. Поговорить с ним не удалось, но медики заверили, что все — слава Богу! — не так уж и страшно.

***
Наутро я снова поехал в больницу и там нос к носу встретился со съемочной группой. Конечно, они все были круто возмущены… И почему-то их агрессия выплеснулась на меня. Мне «припомнили» историю академика Глебова… и «мерседес» Жванецкого… и разбитое в прошлый Новый год лицо режиссера Германа… Обо всех этих прискорбных инцидентах говорили так, как будто это я угнал тачку Жванецкого и разбил Герману лицо.
Спокойным оставался только сам Худокормов. Выглядел он худо и чувствовал себя, хотя и старался это скрыть, тоже худо.
Своим он сказал:
— Вы-то что возмущаетесь? Вам радоваться надо.
— Чему же радоваться, Ян Геннадьевич?
— Дня три-четыре я тут прокантуюсь. Так что всем вам нежданно-негаданно маленький отпуск подфартил.
Господа актеры дружно повозмущались «чудовищным цинизмом», как выразился оператор, своего шефа, засыпали его цветами, фруктами и наконец ушли. А я остался.
— Вот так, Андрей, — сказал Худокормов. — Потенциал искусства, конечно, может иногда ошеломлять, но железяка по голове ошеломляет еще круче… Теперь я знаю это точно.
— Это вы как режиссер говорите?
— Нет, как человек, которого «ошеломили», — усмехнулся Худокормов.
— Вы видели нападавшего, Ян?
— Какое к черту! Бац по голове — и все… затемнение.
— Худо.
— Да черт с ним. Не убили — и то слава Богу.
— С этим поспорить трудно, — согласился я. — Но очень плохо, что вы не видели разбойничка в лицо. Даже если его сумеют установить, так не удастся привязать к этому конкретному эпизоду.
— А ты считаешь, что можно его установить?
— Попробовать можно… Менты уже приходили к вам?
— Нет, не было никого.
Мысленно я матюгнулся, но вслух сказал:
— Что у вас забрали?
— Бумажник, часы и телефон… Часы жалко.
— Дорогие? спросил я, пытаясь вспомнить, какие часы были у Худокормова.
— Да нет, обычные «Титони». Красная цена — триста баксов. Но мне их хороший человек подарил. С гравировочкой, на память.
«С гравировкой — это хорошо, — подумал я. — Гравировка привязывает часы покруче индивидуального номера».
— Денег много было? — спросил я.
— Тысячи полторы. Плюс карта… Плевать я на это хотел, а вот часы, Андрей, жалко. — Худокормов прикрыл глаза. — Ты, кстати, говорят, первый там оказался?
— Нет, первым был Коля Повзло. Чисто случайно. Он как раз в Василеостровском РУВД был по делу…
— Вот как? Так ты считаешь, что попробовать можно?
«Можно-то оно можно, но вот гарантировать что-либо…»
— Попробуем, Ян, — ответил я.

***
Первым делом я, конечно, поехал в Василеостровское РУВД. Я не особо надеялся получить там какой-то результат, но пройти мимо организации, которая по определению обязана заниматься расследованием, было бы неправильно. Я сел в джип и поехал. И — повезло, застал старшего оперуполномоченного капитана Петренко на месте. Вид у капитана был несколько помятый, он не выпускал изо рта резинку, однако перегарный выхлоп никуда не делся. Мне на выхлоп капитана Петренко было наплевать. Мне важно было другое: что конкретно есть у них по «делу Худокормова»?
Оказалось, как я и предполагал, что нет совсем ничего.
— Глухарек, — сказал Петренко. — Классический глухарек. Свидетелей нет, нападавшего режиссер не видел, следов никаких…
Что вы хотите?
— Вы, Петр Василич, сказали, что нападавшего режиссер не видел. Вы уже допросили потерпевшего?
— Придет в сознание — допросим, — небрежно ответил Петренко.
— Он пришел в сознание еще вчера, — довольно язвительно сказал я.
Капитана Петренко мое заявление, кажется, несколько смутило. Он закашлялся, выплюнул в пепельницу комочек розовой резинки и сказал, глядя мимо меня:
— И что — видел ваш режиссер нападавшего?
— Нет, не видел.
— Ну вот видите, — обрадовался оперуполномоченный. — Я так и знал. У нас уже было два аналогичных нападения…
— Три, — поправил я.
— Три?.. Да, действительно. Я из отпуска второй день, могу чего-то и не знать. У нас четыре нападения, и ни разу никто из потерпевших преступника не видел. А что вы хотите?
А чего, действительно, я хочу? Чего я здесь сижу и отрываю занятого человека от дела?.. О, я хочу совсем немного: чтобы опер Петренко нормально делал свою работу. Чтобы люди могли спокойно ходить по улицам. Чтобы любой подонок с кастетом (молотком, ножом, обрезком трубы) знал, что опер Петренко не ест, не спит — работает. И обязательно найдет его, подонка, и защелкнет на нем наручники… Вот этого я хочу. По-моему, не так уж и много. Я мог бы сказать это капитану Петренко, но вместо этого я сказал:
— Помогите мне, капитан, пустячным делом.
— В чем проблема? — поинтересовался опер.
— Мне нужны сводки по городу за август.
— Зачем?
— Нужно… Это что — сильно секретный документ?
— Да, в общем-то, нет. Сделаем.
От капитана Петренко я ушел с толстой пачкой распечаток.

***
В Агентстве без киношников было непривычно тихо. Радоваться бы надо, да какая, к черту, радость? Передо мной стояло бледное лицо Худокормова с черными кругами под глазами. И его голос: «Не убили — и то слава Богу…»
Я позвал Зудинцева и растолковал ситуацию. Михалыч — мужик опытный и сыскарь толковый. Но даже он поморщился, когда я закончил свой рассказ:
— Дохлое дело, Андрей, — сказал он. — Глухарек.
— Ну почему же глухарек? А вдруг?
— Пустая трата времени, Андрей. Сам посуди: ни следов, ни свидетелей.
— А вещи, что отобрали у Худокормова? — возразил я.
— Э-э, ерунда. Вещи они уже давно скинули. Но даже если ты бы прихватил их с вещами в кармане — это еще не доказательство. Скажут: нашли. Или купили… И хрен ты чего когда докажешь. Если, конечно, сами не сознаются.
Я отлично понимал, что Зудинцев прав: правосудие у нас нынче такое, что даже если взять убийцу с оружием в руках возле трупа — это еще не гарантирует осуждение преступника. Адвокаты в пять минут научат, что и как нужно говорить: шел мимо, увидел труп, подошел. Вижу — лежит пистолет. Ну мне стало интересно, и я его поднял… И если не удастся уличить злодея экспертизами и косвенными, то, скорее всего, он будет отпущен с богом.
…Я понимал, что Зудинцев прав. Дело-то — глухарек. И, вероятно, я не смогу вычислить злодеев… А даже если смогу, то «доказов» на них не будет.
И, конечно, я бы не взялся за это дело… Если б был уверен, что за него взялся капитан Петренко.

***
Я сел отрабатывать сводки. Та еще, доложу вам, работенка… Оперативная сводка по городу — это ба-а-алыпущая такая портянка, в которую входят все более-менее значительные преступные проявления, имевшие место в Санкт-Петербурге за сутки. Человеку неподготовленному читать ее просто-напросто вредно. Почитает и решит, что в городе жить невозможно: ежечасно и ежедневно в Питере убивают, грабят, воруют, угоняют автомобили, кидают, избивают и режут. При этом следует иметь в виду, что часть преступлений (десятая? пятая? половина?) в сводки не попадает.
Потому что граждане не всегда спешат в милицию с заявлениями — «а-а, чего там?
Все равно не найдут…» Надобно заметить, что есть в этом доля «сермяжной правды».
Но не совсем и не всегда. И не только пофигизмом милиции объясняется качество ее, милиции, работы. Есть десятки объективных и субъективных причин, которые не дают ментам работать нормально…
Итак, я сел корпеть над сводками. Никакого особого «сыщицкого таланта» для этого не надо.

Агентство "Золотая Пуля" - 7. Дело о спасении телезвезды - Константинов Андрей Дмитриевич => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Агентство "Золотая Пуля" - 7. Дело о спасении телезвезды автора Константинов Андрей Дмитриевич дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Агентство "Золотая Пуля" - 7. Дело о спасении телезвезды своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с книгой: Константинов Андрей Дмитриевич - Агентство "Золотая Пуля" - 7. Дело о спасении телезвезды.
Ключевые слова страницы: Агентство "Золотая Пуля" - 7. Дело о спасении телезвезды; Константинов Андрей Дмитриевич, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 юбка цена 

 плитка уличная нескользящая широкий выбор тут 
 libra мозаика коричневый бежевый